Старшая дочь

На его груди уже было подготовлено место для нового ордена. Когда взгляд Грозовского столкнулся со взглядом Анны, самодовольная улыбка моментально сползла с лица военного министра. Он неприятно прищурился и кивнул в знак приветствия. Анна кивнула в ответ.

Процессия военных направилась наверх, в большую залу, для заключения мира. На террасе Владимир Петрович шепнул своему коллеге, что скоро к ним присоединится, а сам подошел к Анне.

- Анна Максимовна, безумно рад вас видеть. Как, однако, все кстати.

- Неужели вы арестовали герцога? – взволновано прошептала она, - Он ведь сдался…

- Думаю, здесь говорить об этом нам будет не очень удобно, - Грозовский подхватил Анну под локоть и увлек в ближайшую к ним комнату, ту самую из которой Анна недавно вышла.

- С вами у меня будет отдельный разговор, сударыня, - он плотно притворил за собой дверь, - Давеча, общаясь с герцогом, я был крайне удивлен его рассказу. Он нес какой-то бред про внучку Его Величества, которая чудесным образом материализовалась в его доме и убедила его объявить капитуляцию.

Анна глядела на него снизу-вверх. Она не понимала, почему Грозовский ею недоволен – она ведь сделала все в интересах государства и, кажется, даже успешно, почему в его голосе столько желчи и плохо скрываемой угрозы. Тон Грозовского внушал ей страх.

- Почему вы так решили?

- Потому что я не припомню, чтобы Его Величество делегировал вам полномочия парламентария, - прошипел Грозовский.

- В моих силах было остановить войну, и я это сделала, - гордо возразила Анна.

- Не преувеличивайте. Вы просто маленькая глупая девчонка, которая запугала такого же маленького глупого мальчишку, и он закричал «сдаюсь!» на два часа раньше.

- Да, но теперь этот мальчишка согласен присягнуть государству!

Грозовский ухмыльнулся в серую бороду.

- Запомните, Анна Максимовна, политика – не вашего ума дело. Вы всего лишь женщина. Вышивайте, читайте книжки и не суйте свой хорошенький носик куда не следует. Государственные дела, а тем более война – удел мужчин.

Анна почувствовала, как пламенная дрожь возмущения пробежала по ее голове, заставив волосы приподняться у корней. Первой ее мыслью было: «Да как он смеет!», но потом она вдруг улыбнулась и едва сдержала смех.