Старшая дочь

А вы… Вас ни при каких условиях не должны здесь видеть. Это может навредить Иовелии, может принести горе вашей семье. Прощайте, Фред, может когда-нибудь мы встретимся снова.

- Нет… - запротестовал, было, он.

- Прощайте. – тоном, не терпящим возражения

У Фреда защипало в глазах. На лице застыло упрямство, граничащее со злобой. Но несмотря на все это, он не мог ослушаться Анну. Настоять на своем – значит показать, что не верит в нее. А он верил. Верил так, как иные праведники не верят в бога. Фред смиренно склонил голову и направился обратно к окну.

Их руки разъединились.

Анна открыла глаза только когда стих скрип притворенной снаружи оконной рамы. Заламывая за спиной руки, она подбежала к окну, силясь разглядеть что-то на улице. Там стояла безмолвная тьма, лишь чуть-чуть оттененная темно-голубым предвкушением рассвета. Фред и Карл аккуратно пробирались через сад, в то время как с противоположной стороны, оттуда, где располагались главные ворота, доносилась приглушенная коронийская речь. Смахнув остатки слез, Анна вышла из комнаты.

Анна стояла на лестничной террасе, будто хозяйка дома. Внизу раскинулась квадратная гостиная. Когда-то она поражала своей роскошью и блеском, а теперь была пустой и разоренной. Димерийский ковер на полу за ночь был безжалостно истоптан грязными сапогами военных, на журнальном столике царил хаос из бумаг и рассыпанного содержимого пепельницы. Единственным воспоминанием о былом размеренном величии фон Лейпцев была огромная хрустальная люстра под потолком – до нее не дотянулись разрушительные руки войны.

Раздался стук в дверь. Дворецкий, с видом невольника, отворил. Прихожую наполнил шум голосов десятка военных. Они говорили громко, как обычно бывает, когда пытаешься сдержать горделивую радость. На своих серых шинелях толпа коронийцев принесла в дом холод, запах пороха и назойливый шум, состоящий из вздохов, покашливаний и гула голосов. Среди мужчин Анна узнала нескольких военачальников, чьи лица были ей знакомы с недолгой поры ее пребывания в Государевом дворце.

Один из мужчин поправил фуражку и поднял глаза вверх. Анна сейчас же узнала его. Владимир Петрович Грозовский. Безоговорочный победитель. Он улыбался так, как улыбаются люди в свой день рождения, предвкушая только похвалу и почести.