Старшая дочь

- А чего это у вас не заперто?.. – Шварц едва переводил дух после скорого танца. Лицо его светилось легким румянцем, а в глазах будто еще отражался образ смеющейся Маши. Он напрочь позабыл, зачем вообще заходил к Гриндору, когда заметил Берту.

- Заходи, Карл, - сказал Фред в ответ на его вопросительный взгляд.

- Фрау Фальк? Что здесь происходит? Я не вовремя? – пробормотал офицер.

- Вовсе нет, ты очень кстати. Мне нужен совет. Скажи, что бы ты сделал, если бы жена твоего друга собрала вещи и пришла к тебе?

Карл молчал, переводя взгляд с Фреда на Берту и обратно.

По испуганному, отчаянному лицу принца, он понял, что дело плохо.

- Понятия не имею.

- Я тоже! – почти закричал Фред.

- Я же сказала, - подняла глаза Берта, - Если я не нужна тебе…

- Умоляю, прекрати! – крикнул Гриндор, схватившись за голову.

Берта снова спрятала лицо и заплакала. Стараясь создавать как можно меньше шума, Карл сел за стол рядом с ней.

- Что случилось, фрау Фальк? Вы поссорились с мужем?

Берта только качала головой и плакала.

- Йозеф довел ее своей ревностью, - Фред ответил за нее и закурил вторую папиросу.

- Расскажите мне свои печали, - тихо продолжал Карл, - Вам станет легче, вот увидите.

Берта подняла на него огромные доверчивые глаза.

- Все началось с того дня, как вы пришли в наш дом. Он понял, почему я разбила тарелку.

Он все чувствует и молчит. Только волком смотрит. Я говорю: «Ударь меня, может, легче станет», а он только смеется. Мне кажется, когда-нибудь, когда я буду спать, он воткнет мне нож в сердце.

- Бедняжка, - вздохнул Карл, - А ведь тогда, у вас дома, мне даже показалось, что он любит вас.

- Любит, да только любовь эта хуже самой лютой ненависти.

Берта немного успокоилась и отпила воды из стакана.

- А еще знаете, - ей вдруг захотелось говорить, - Йозеф до странности любит притворяться.

Он делает это каждый день. Он одет как портовый грузчик, а внутри все еще барон: властный, себялюбивый, гордый. Это видно, как бы он не пытался скрыть. Я никогда не чувствовала его своим мужем, он хозяин, а я рабыня, которую он выкупил из другого рабства. Я не могу больше жить с ним. Я его боюсь.

Карл молчал, потом встал и подошел к Гриндору. Тот стоял у окна, недвижимый, словно изваяние.