Волки

— Ага, — кивнул Авл, — маленькая такая деревенька, домов семь-восемь, не больше. Мы из леса выезжаем, и, почитай, уже в воротах.

— Укреплённая что-ли?

— Да не, какое там... Плетень, по грудь высотой, всего-то. Навстречу баба с вёдрами идёт. К ручью, стало быть, неподалёку там. Увидала нас, как завизжит! Из домов бородатые посыпались, мы за мечи. И как-то они удачно под руку полезли. Мандос первого рассёк, аж рубины в воздухе заиграли.

Могучий Мандос, хранивший молчание, чуть скривил губу.

— Ты рубины-то хоть раз видел? — ткнул приятеля в бок Тестим.

Тот отмахнулся.

— Отстань.

— А дальше что? — спросил Анектомар.

— Дальше? Дальше они на нас навалились, а мы им от души вломили. Не ждали они нас. Брони не одели.

— А мы и спали в ней, — вставил Тестим, — и даже сра...

Не договорил. Теперь уже Авл боднул его плечом.

— Ага. А у них некоторые в одних штанах повыскакивали. Их больше было, да мы такой азарт уже словили, что не остановить. Вдруг Тиберий как заорёт: «Децебал»! Смотрим, муж среди них — рубаха золотом расшита, на шапке золотой ободок узорчатый.

— Царственный, — нарушил молчание Мандос.

— Во-во.

— А вы его прежде видели? — спросил Анектомар.

— Нет. Ну кому другому ещё там быть? Мы ведь с его людьми дней пятнадцать кружили друг вокруг друга. Знали, что здесь он где-то. Три наших турмы там по окрестностям шарили, а выйти на Децебала посчастливилось Тиберию. Теперь обласкан будет...

Турма — подразделение римской конницы, 30 человек.

— И тебе перепадёт, не переживай, — успокоил Мандос.

Авл замолчал.

— Ну? — поторопил его бритт.

— Что ну? Дальше стали к нему пробиваться. Мандос схватил одного за ногу, да как размахнётся им...

— Кончай заливать, — прогудел «Маленький конь».

— Бородатые окружили Децебала, спинами закрыли, — перебил Авла Тестим, — а он что-то крикнул им, кинжал достал и в грудь себе вонзил.

— Почему? — удивился Анектомар, — говорите, их больше было.

— Видать, не поняли они этого, — сказал Авл, — мы хороший шум подняли.

— А может, устал уже царь по горам бегать, — негромко проговорил Мандос, задумчиво глядя на языки пламени, подрагивающие в очаге.

Повисла пауза.

Тестим протёр слезящиеся глаза. Мазанка топилась по-чёрному, и сизый дым лениво утекал через устье под высокую крышу. Потрескивали поленья в круглой приземистой глинобитной печи с отверстием под горшок в куполе.