Записки из бронзового века

А минуты через три обратно нарисовался и шкуру мне вчерашнюю в руки сунул. Мол, у костра поспишь, ничего с тобой не случится.

– Вещи твои не тронут, но за барахлишком своим следи – не разбрасывай, где попало, – озвучил он второе правило.

– А гнева небесного не боитесь? Я же всё-таки посланец? Татуху же ты видел? Сейчас обижусь и завтра утром солнце отключу за неуплату. А ещё у меня такая штука есть, которая души ворует. Телефон называется. Если аккм не сел, наведу его на тебя и всё, душа твоя в плоской чёрной коробочке окажется, – пошёл я ва-банк.

– С небом я порешаю. А души… А воруй, сколько влезет. Я не знаю, что это такое, вот если бы знал, что это такое. А я не знаю! А значит, этого нет! – отрезал ряженый и был таков.

– В смысле нет? – завис я.

Минут пять репу чесал, соображая, чё за фигня, пока до меня не дошло, что про души я на русском говорил. И меня тупо не поняли.

Реванш с треском провалился. Конвоир мне даже встать не позволил – увидел, что я встаю, легонько ткнул меня копьём чуть пониже спины.

Без слов.

Разбудили меня опять тычком копья. И опять на рассвете. После завтрака – на работу, как на праздник. Вечером без задних ног на ужин и спать.

Так было и на второй, и на третий день.

Целую неделю я трудовую повинность отбывал. Язык аборигенский почти освоил, попутно пытался стража моего русскому учить. Его, кстати, Иво звали.

– А по-нашему, Ванька, что ли, – по-дружески поддел я своего невольного спутника, когда мы с охапками хвороста топали к стоянке.

Он хоть и старался казаться лихим рубахой-парнем, но я-то уже узнал, что судьба у него чем-то на мою похожа.

На вид ему лет двадцать, хотя могло быть и пятнадцать. Паспорта не было, год рождения – не установлен. Что было точно известно, обряд инициации, в отличие от своих сверстников, он прошёл на года на три позже. А всё из-за банального стечения обстоятельств.

Как сетовал мой юный друг, духи его с рождения невзлюбили. А всё из-за того, что он, будучи ещё несмышленым, в ритуальный костер пописал.

За что и получил подпольное погоняло «Зассанец», а в ведомости числился как Иво.

– Чего? – взвыл он. – Какой ещё Ванка. Иво я! Мне это имя шаман дал. А ещё раз попробуешь украсть моё имя, я тебя копьём проткну и скажу, что так и было, – огрызнулся соглядатай.

На этом мои попытки адаптировать местные имена в привычные мне, прекратились.

Имя тут, кстати, были далеко не у каждого.

– А смысл заморачиваться? – удивился моему вопросу Иво.