Записки из бронзового века

Значит можно поворошить костёр, сбегать по быстренькому к дровняку за свежей горючкой, устранить проплешины и снова на боковую.

Раз пять повторил. А потом меня капитально сморило! И даже сны посмотрел.

Вначале сумбурные кадры из двадцать первого века показывали: работа, друзья-музыканты, самолёты, компьютер… А потом зарисовки из жизни неандертальцев пошли.

Я за этим, как-бы, со стороны наблюдал.

Ползу я такой по лесу, а тут они! Мускулистые, волосатые и с огромными дубинками в руках. Сгрудились они, значит, у огромного костра, над которым на высоченном вертеле мясо жарится.

Нет, не ихние бабы, а гламурные ляди из двадцать первого века!

И всё при них – губы уточкой, нарисованные брови, накаченные силиконом груди и измождённые приседаниями ягодицы.

Всё это действо происходило под Рамштайновский «Du Hast», звучавший из неведомо откуда взявшейся переносной музыкальной колонки.

В куплетах дикари подпевали Тиллю, вопя “арк”, “арк”, а когда дело доходило до взрывных «Du, Du hast Du hast mich», и модели, и неандертальцы, синхронно протягивая руки к холодному ночному небу и вопили вместе с Тилем.

На чистом немецком.

Весь этот сюр я наблюдал из кустов. И шоу уже подходило к своему апогею, когда меня спалили. Не зря у них дозорные хлеб ели. Хотя, в данном случае, больше жареное мясо к месту будет.

Чувствую я, за ногу меня дергают, аккуратненько так. Голову поворачиваю, а там здоровенный дикарь! И хищно так, зараза, ухмыляется.

Смерили мы друг друга взглядом, и тут он мне в кроссовок, обмотанный в несколько слоев байбачьей шкуркой, зубами как вцепится. Так больно мне стало.

– Не бывает так во сне, – ошалел я и проснулся.

Сначала не въехал, что за фигня. Подумал, что ко мне реально подобрался неандерталец и, вцепившись зубами в мою ногу, обутую в кроссовок и замотанную в шкуру, пытается оторвать всё это дело вместе со стопой.

Остатки сна улетучился в секунду, когда я услышал рык.

Не дикарь это был, а волк или волчица!

Не знаю, некогда мне было пол устанавливать.

Разбираться в причинах, побудивших зверя на атаку, и где в моей обороне просчёт вышел, было некогда. На чистом автомате схватил копьё, лежавшее под рукой, и со всей дури, наотмашь, ударил наглого зверя по загривку.