Записки из бронзового века

– Братан, ты живой, братан? Да на тебе ни одной царапинки даже нет! – расцвёл я, наткнувшись на венец моего оружейного мастерства. Это я про любимое копьё, если что.

Среди обломков также нашлись шкуры, что мне обувкой служили.

– Лутать, значит, не стали, – ухмыльнулся я.

Ну а дальше, несмотря ни на что зажигалкой чиркнул и… часа не прошло, как я снова стал бездомным.

И как это ни странно, но я не психовал и не искал виновных. Тупо воспринял это, как знак свыше. Типа, чувак, неправильно ты свою халупу построил…

– А я бычок подниму, горький дым затяну, покурю и полезу на дерево спать, – ревел я дурным голосом, забираясь на ветку, где нашествие скотов пережидал.

– На такой вот ноте, господа мои хорошие, мы и завершаем этот вечер на «Неандерталика-ЭфЭм», – бурчал я, примеряясь, как бы поудобнее провести эту ночь.

Проснулся я с первыми лучами солнца. Хотя проснулся – это громко сказано. Я больше дремал, балансируя на грани сна и яви. Но голова была светлая. Там даже какие-то мысли роились.

– Нашествие рогатых показало, что место для стоянки выбрано неудачно, – начал я доказывать Братану во время завтрака.

– Я тебе говорил, что в лесу безопаснее. А ты не верил. Хотя… Лес то пойменный, там река рядом. Весной затопило бы нас к чертям собачьим, – на полном серьёзе обращался я к копью, словно оно могло согласиться или опровергнуть мои доводы.

А о тёплом доме уже не мечтать нужно было, а строить. По утрам реально холодно было. Я даже пару десятков жёлтых листиков на своём дереве заметил.

И это был второй знак. И я его понял.

Сразу после завтрака вдоволь напившись воды из родника (честное слово, сосуд для воды пробовал из мочевого пузыря байбака сделать, но такая фигня получалась, что забил я на это дело), двинул в третий поход.

Три дня подряд бродил по окрестностям, моделировал различные ситуации, искал звериные следы, пытаясь понять, кто будет моим соседом, прикидывал пути отхода, в случае чего.

И ничего толкового не нашёл.

А дыхание осени ощущалось всё сильнее и сильнее.

Волки ещё нездоровую активность развили. Днём то их не видно и не слышно было, а вот по ночам выли то тут, то там ууууууу.

Жирок к голодной зиме, видать, наедали.

Радовало, что меня пока что в качестве гарнира не рассматривали.

– А может они меня в качестве «консервы» берегут? – пришла мне вечером четвёртого дня в голову очередная мысль.

Она то и стала последней каплей.

Утром, глянув на уже украшенный разноцветной листвой лес, я решился.