Записки из бронзового века

– Мы тебя будем просить остановиться, а ты будешь нам рассказывать и рассказывать. Иво, где там наш волшебный дефлоратор завалялся? – крикнул я, намеренно выделив слово «дефлоратор».

Я его даже на языке немного покатал и со всех сторон обсосал. В смысле слово.

И так грозно оно прозвучало…

– А после, мы ему, то самое, куда он нас послал, укоротим, на костре сожгём, отрубим голову, а потом отпустим на все четыре стороны, – облизнув обветренные губы, продолжал фантазировать я.

Говорил я всё это на чистом русском. И пленник меня прекрасно понимал. А иначе как объяснить, что стоило Иво достать свой тесак, как у того начался словесный понос.

Пленник заливался соловьём. Но в основном не по делу.

– Иво, а попробуй-ка ножичком фильт ему подправить, а то базарит он много, а всё не по делу, – начал злиться я. – Или нет, дайте я сам. Пацаны, подержите-ка его, – улыбался я, доставая своё мачете и делая шаг в сторону пленника. – Будешь по делу говорить? Или всё-таки лишим тебя возможности попасть на тусовку к духам? Ты что выбираешь?

– Да кто ты такой, что грозишь мне таким наказанием? – взбесился пленник.

– Посланник духов. Не видишь, что ли. Местным помогаю.

– А это уже в корне меняет дело, – почему то обрадовался он. – Что ты хочешь?

– Скажи-ка мне, мил человек, а где ты таких нехороших слов набрался? Материшься, как сапожник, – улыбнулся я.

– Это язык галлов, на нём все истинные люди говорят.

– А кто тебе сказал, что истинные люди это ваше племя? У меня совершенно другая инфа, – продолжал я выпытывать интересное.

– А ведь седовласый правитель меня об этом предупреждал, – улыбнулся допрашиваемый. – Он просил тебе послание передать, подойти, я тебе его на ушко шепну. Иди сюда, не бойся.

Моя пятая чакра просто вопила об опасности. Я понимал, что меня тупо берут на понт! Но на меня смотрели подчинённые – ребята безоговорочно верили мне и показать страх перед только что пришедшим в себя пленником, в данной ситуации, означало хлеще, чем новость, что «Акелла промахнулся».

Я шагнул к пленнику и склонился к нему, держа нож наготове.