Записки из бронзового века

Они то таких зарослей отродясь не видели. Да и я, если уж по-честному, всё чаще ронял челюсть на дорогу, увидев необъятный дуб или высоченную сосну.

До попаданства в этот мир я тягой к турпоходам не отличался. Это тут этим поневоле заболел и научился запад от востока отличать, понял, как узнать, где север, а где юг. И этот небольшой багаж знаний, наложенный на виртуальную карту из двадцать первого века, что хранилась в моей голове, уже вовсю сигнализировал о расхождении с первоначальным планом нашего маршрута.

– Вождь, а река то где? – ненавязчиво, стараясь не порушить начальственный авторитет, поинтересовался я у путеуказателя.

– Там, – повертев головой, махнул главнюк на север.

– Так, а ты же говорил, что нам туда, – нахмурился я, указывая на северо-восток.

– Срежем. Безопасной дорогой пойдём. Так духи сказали, – не задумываясь, отмазался вождь.

– Окей, – улыбнулся я, давая Сусанину понять, что я в теме и тоже нос по ветру держу.

На следующий вечер беседа повторилась, но в этот раз наш предводитель начал путаться не только в сторонах света, но и в показаниях, по привычке перекладывая всю вину на духов.

А во всех бедах виноватым я оказался – ибо всё из-за моих тренировок. Вождь переживал за меня, видите ли, и от этого деревца попутал. Или берега. А может куст не тот обоссал.

Короче, я толком не разобрался, чё и как, но что крайним сделали меня – уяснил.

К большой реке, точнее, к одному из её притоков (это я потом выяснил), мы вышли ещё через два дня. И как я понял по реакции начальства и его сопровождения, в этих пенатах они были впервые.

И всё бы может и обошлось, пройди мы по берегу ещё на полсотни километров вниз по течению, но…

Но самоуверенность главнюка сыграла с нами злую шутку.

– Нам туда, – махнул он рукой и потопал в жиденькие заросли чахлых берёзок.

Я не знаю, как и что это было, но у меня от этого натурально в заднице засвербило. То ли интуиция, то ли ещё что, но тело прям противилось двигать за вождём. И по ходу, не у одного меня такая шляпа приключилась. Но слово и воля вождя – кремень, ибо начальству лучше знать, как лучше.

Вот мы и потопали за нашим Сусаниным.

Каюсь, слабость я проявил, не воззвал к здравому смыслу.