Правда выше солнца

– Я много лет рос с приёмными родителями, – сказал он беспомощно. – Меня подвергли колдовству, чтобы забыл родных отца и мать. Но теперь я обрел память и хочу увидеться с родичами... Ведь у нас общее горе.

За воротами опять сплюнули, яростно и страстно.

– Щас точно получишь, – пообещал стражник. – Меней, выйди, дай ему леща, чтоб ногами накрылся.

В окошке мелькнул свет факела, осветил на мгновение лицо. Седая борода, медвежьи брови, кривой шрам через щёку. Встрепенулась память – вспышкой, как будто в костре лопнуло толстое полено: яркий сполох, искры.

– Тебя зовут Горгий, верно? – быстро спросил Акрион. – Горгий из Мегары, да?

Стражник не ответил. Акрион торопливо продолжал:

– Ты жил на чужбине, в Тиррении. Родился в Мегаре, потом от оспы умерли родители, и тебя за долги продали мальчиком в рабство тирренам. Ты подрос, сбежал, напросился в солдаты, служил два года, потом тебя опознали бывшие хозяева и схватили. Судили, приговорили к боям на арене. Сделали из тебя лудия. Ты дрался, почти всегда побеждал.

Из-за ворот не доносилось ни звука. Поколебавшись – воспоминание было смутным, только что ожившим – Акрион добавил:

– Ты учил меня правильно держать нож. Лезвие плашмя, большой палец сверху. И еще один раз я отбил руку у статуи, а ты видел и не сказал...

– Довольно, – голос стражника был надтреснутым, слабым. – Всё чушь мелешь, стервец.

– Взгляни на меня, – попросил Акрион. – Открой ворота, посмотри... Горгий.

Щёлкнул засов. Ворота разъехались на ладонь. Из щели выглянуло бородатое лицо. Старик вытянул вперёд руку с факелом, так, что Акрион ощутил тепло пламени и спёртую вонь горелого масла. Вспомнилось: вчера Кадмил так же освещал его лампой.

Горгий прищурился, вгляделся.

– Кронид-вседержитель, – прохрипел он. – И правда похож!

Позади, в факельных отблесках, маячило обеспокоенное лицо младшего стража.

– Мне надо к матери, – просто сказал Акрион. – И к сестре. Они здесь?

Горгий медленно кивнул:

– Здесь. Пойдём.

Ворота отворились – бесшумно и будто настороженно. Горгий зашагал к дворцу по дорожке меж терновых кустов. Справа и слева горели огни, и ещё два полыхали вдали, у высокой узорчатой двери. Ветер трепал упрямые ветки терновника, по земле метались пальчатые тени.

Сзади топал Меней. Угрожающе сопел, бестолково бренчал мечом в слишком низко подвешенных ножнах.