Правда выше солнца

– Я узнаю, – проговорил он.

– Только спокойно, – предостерёг Кадмил. – Не в наших... То есть, не в твоих интересах сразу лезть в драку. Иначе путь героя может закончиться, едва начавшись.

Дворцовый холм возвышался перед ними – пологий, поросший тёмно-фиолетовыми в ночи деревьями. Акрион замедлил шаг и обернулся к Кадмилу.

– Я, может, и был одурачен всю жизнь, – сказал он твёрдо, – но это не делает меня дураком. Не беспокойся, вестник Долий, буду осмотрителен. Не дам волю чувствам.

– Для друзей – просто Кадмил, – напомнил Кадмил.

– Я счастлив, что у меня есть такой друг, – искренне сказал Акрион.

Они пожали руки – древний жест, дексиосис, который означал: «У меня нет зла против тебя». Означал: «Я доверяю тебе». Означал: «Рад тебя видеть».

– Ну, иди, – бросил Кадмил. – Аполлон в помощь. Если что, я рядом.

Акрион энергично кивнул, развернулся и быстро зашагал вверх по холму. Божественный наставник ждёт от него самостоятельных действий. Что ж, пришла пора выказать характер. Вот он, герой лучезарного Феба.

Деревья по сторонам дороги хранили молчание, устав спорить с ветром.

Дворцовая ограда – каменная стена в десять локтей вышиной – была всё ближе.

Всё ближе были ворота.

Как прошлой ночью.

Всё ближе.

Акрион, чуя мерзкую слабость, подошёл к воротам и толкнул створки. Будто во сне. Вот сейчас они раздвинутся, как тогда, бесшумно и зловеще...

Створки были заперты и не подались ни на палец. Зато отворилось маленькое окошко на высоте человеческих глаз.

– Кто идет? – послышался ленивый голос стражника.

Акрион оглянулся. Кадмила нигде не было видно.

Невольно мелькнула мысль, что рукопожатие-дексиосис – это, кроме прочего, жест, которым афиняне испокон веков прощались с умершими.

– Ну? – поторопил стражник. – Так и будешь молчать? Чего припёрся-то, малый?

Акрион набрал воздуха животом, как учил Киликий, и рявкнул, словно был на орхестре перед публикой:

– Здесь сын покойного Ликандра Пелонида! Открой, чтобы я мог соединиться с семьёй!

Повисла тягостная, какая-то совсем не театральная пауза.

– Иди-ка ты к херам, пока я добрый, – доверительно посоветовал стражник. – Не лучший нынче день для дурных шуточек.

– Нет, правда, – растерянно сказал Акрион. – Я его сын. Много лет...

Он в отчаянии ловил разбегавшиеся мысли, силясь придумать хоть что-нибудь дельное. Но ничего не придумывалось, и пришлось говорить, как есть.