Ландскнехты

Последнего Швальбе окрестил про себя «пиземом» - в далеком детстве маленький Гюнтер плохо говорил и коверкал слова. Особенно ему не давалось простое «пижон».

- Антон, - любезно ответил господин. - Антон Фу...

Это «Фу» на мгновение повисло в воздухе, словно господин собирался назвать некую фамилию, но передумал и решил назваться иным образом.

- Антон Фульчи. К вашим услугам.

- Да нет, похоже, это мы, к вашим, - ответил за всех Швальбе. - Путь выдался непростым. Может быть, наконец, мы получим должные инструкции, кого мы будем резать, и сколько раз подряд?

Прозвучало это жестковато, «пизем» недобро шевельнул усами.

Гюнтер мстительно подумал, что как ни старался щеголь придать усам предельно залихватский вид, все равно и в подметки не годился Мартину. Вот уж у кого усы так усы - хоть коли будто рапирой! Тем не менее, Антон «Фу» совершенно не оскорбился резким замечанием. Фульчи легко прошелся по ковру, сложив ладони лодочкой, словно пуританин, сокрушающийся о грехах мирских. И так же легко ответил:

- Да, безусловно.

Я понимаю, вы испытываете некоторое... - он мгновение помолчал. - Недоумение, не так ли?

- Совершенно верно, - чопорно задрал подбородок Швальбе. - Хотелось бы немного ясности. Самую малость, так сказать.

- С удовольствием, - потер ладони Фульчи, встав рядом с походной конторкой из красивого лакированного дерева. Теперь он больше походил не на пуританина, а на банкира, каковым, по мнению Швальбе, и являлся. Точнее не столько банкиром, сколько специальным порученцем для решения и организации щекотливых вопросов.

С таковым следовало держать ухо востро, примерно как с нанимателем, задерживающим плату месяцев шесть подряд.

- С удовольствием, - повторил Антон. - Хотя мне кажется, суть происходящего и того, чему суждено произойти, вы уже и так поняли. Несколько весьма почтенных юношей из хороших семей выразили готовность поспособствовать великому и святому делу Ордена.

- Хотелось бы узнать, каким образом означенные юноши вообще узнали о великом и святом деле Ордена? - буркнул Гюнтер, однако Фульчи оставил его ремарку без внимания.

- И не только юноши, - шепнул Гавел, определенно намекая на юниц неопределенных повадок. Но и сержанта Антон проигнорировал.

«Пизем» ожег ландскнехтов взглядом, полным яростного презрения. Похоже, он воспринял некоторую вольность приезжих как личное оскорбление. Вероятнее всего, самому офицеру в этом шатре позволялось куда меньше. Гюнтер, намеревавшийся было одернуть сержанта, передумал, мстительно улыбнувшись.