Само совершенство

— Она покинула вас? Ребенка? Как она могла?

И почему он так откровенен со мной, интересно. «Он доверяет тебе, дурочка, — встряла внутри моей головы Аполлинария, — и не хочет иметь от тебя секретов. По-моему, он вот-вот влюбится в тебя, помяни мое слово!»

На мой бестактный донельзя вопрос Арбенин только болезненно поморщился.

— Она могла сделать что угодно — так ее воспитали. Ваша кузина Марфа Васильевна — образец скромности и послушания, ежели сравнить с моей супругой. Наталья с младенчества получала все, что хотела.

Однажды она пожелала иметь семью и прелестного дитятю, и как всегда, добилась, чего хотела. Я не мог противиться ее обаянию — жаль, не сразу понял, что это обаяние вседозволенности.

Наталья хотела путешествовать, а пришлось сидеть в поместье, к тому же, небогатом. Прелестного дитятю сперва пришлось в муках произвести на свет, а затем дочка отчего-то плакала, не давала никому спать ночами, капризничала и выглядела не…очаровательно.

Муж, хоть и был влюблен, продолжал служить, в поместье бывал наездами.

Но и тогда не слагал любовных виршей, не осыпал комплиментами, не заваливал цветами, а с утра до ночи бился по хозяйству, стараясь извлечь отовсюду побольше денег на прихоти своей половины.

Не прошло и года, как Наталья прокляла меня, ребенка и свою «порушенную» — так она сказала — жизнь. И сбежала из дому с галантным соседом. Говорят, он отвез ее в Европу, и там она погибла от…сие неважно. Не хочу вспоминать.

Лизоньку я оставил на свою бабку — вот уж на что была кремень, без слова все на свои плечи взвалила.

И нынче приехали мужики из моего Лесного, привезли печальную весть, что померла она. Надобно ехать, решать что-то и с хозяйством, и с ребенком. Я, должно быть, надоел вам со своими докуками? — тут он прямо взглянул мне в глаза.

Ну что на такое можно было ответить? Я молча погладила рукав его камзола.

— Все образуется, не печальтесь, — откуда-то в моей голове угнездилась уверенность, что невзгоды, одолевшие моего кавалера, непременно разрешатся, и довольно скоро.

Хотелось бы думать, что об этом говорил мой дар предвидения, а не простой эгоизм.

Должно быть, Андрей прочитал в моих глазах то, что хотел, потому что ощутимо успокоился, и даже невесело улыбнулся на мое наивное заявление.

— Ваши бы слова, Полина Дмитриевна, да богу в уши. Что ж, буду надеяться, что все станет по-вашему. А сами вы в мое отсутствие будьте осторожнее, да Алексея Матвеевича также остерегите, пусть будет начеку. Я отпишу вам из поместья, если позволите.