Само совершенство

И буду назад, как только смогу.

Он поцеловал мне руку, еще раз внимательно всмотрелся в мое лицо, затем поклонился и скрылся за дверью. А я осталась переваривать полученную информацию — видит бог, сегодня ее оказалось многовато.

Подумав, что правильно не сообщила Андрею о том, что мне тоже предстоит путешествие, и тем более о том, каким оно будет, я захихикала. Пожалуй, это был нервный смех. На его звуки откуда-то из глубины дома вышел дядюшка.

— Ну что, голубка, — улыбаясь, спросил он, - как побеседовали с Андреем Петровичем?

— Да уж побеседовали, — с готовностью откликнулась я.

— Он тут мне новость принес: вообразите, дядинька, к нам таки настоящих соглядатаев приставили. Сказал, возле дома караулят.

Дядюшка безразлично пожал плечами.

— Пускай стоят, коли делать более нечего. В дом-то, а тем паче в подвал им все одно хода нет.

В общем-то, он был прав, но мое беспокойство все что-то не унималось. Так и не придя к равновесию, я отправилась почивать, однако сон, кажется, вовсе забыл дорогу в мою спальню.

Вместо того, чтобы уснуть, я вертелась и крутилась с боку на бок, раздумывала о несуразной семейной жизни Арбенина, жалела его дочку, опасалась неожиданностей своего грядущего вояжа, и наконец провалилась в сон — беспокойный и прерывистый.

Наутро, понятное дело, я чувствовала себя из рук вон плохо. Но мое самочувствие никого не волновало: подготовка к путешествию в загадочное «задверье» сразу после завтрака возобновилась с новой силой.

Акулина деловито сновала из гардеробной в гостиную, собирая мне подходящий костюм, — надо признать, дело свое она знала отменно.

Дядюшка, вроде бы, и не объяснял ей, что мне нужно что-то по возможности нейтральное, что не привлечет внимания обитателей мира, в который я попаду.

Она и сама сообразила откопать в одежде невидный черный камзольчик, такие же панталоны, к ним серую рубашку, жилет и шейный платок. Выставила из шкафа крепкие кожаные сапоги, достала небольшую, но вместительную сумку. Увенчала кучку вещей теплым плащом, и, разогнувшись, удовлетворенно констатировала:

— Все, как будто.

И я себе такое ж выберу, чтоб в глаза не шибко бросалось.

Мы с дядюшкой, который тоже надзирал за сборами, изумленно воззрились на девушку.

— А тебе-то зачем незаметное? — выдала наконец я.

— А затем, — Акулина решительно уперла руки в боки, — что одних я вас, барышня, не пущу. И что хотите со мной делайте. Пойду с вами, даст бог, чем-нито пособлю при случае. Нельзя вам одним, мало ль что случиться может.