Само совершенство

Вот оно было, мое профессиональное счастье! Внезапно ожившее прошлое обступило меня со всех сторон, и я могла вдоволь любоваться на него, пока не надоест.

Кучер, слава богу, и без меня знал, где я живу. Довез до каменного особнячка на Мойке, и лихо притормозил у подъезда.

— Гонщик нашелся, — проворчала я, принимая руку вышедшего первым Арбенина и выпрыгивая из кареты на мостовую.

Дальше все тоже прошло как по маслу. Я и удивляться не успевала, так удачно складывались обстоятельства.

— А могла бы в бездомные угодить, или там в провинцию попасть дремучую, — мое бормотанье не помешало слугам принимать хозяйку как полагается.

Привратник открывал двери и кланялся, лакей светил огромным шандалом, полным свечей, и тоже кланялся… От меня, в общем, ничего не требовалось. Во всяком случае, пока.

— Дружочек мой, Полюшка! — раздалось откуда-то из глубины дома, а затем оттуда выплыл старичок.

Держался он довольно бодро, и вид имел самый…вот именно, самый родственный. У меня буквально все внутри заныло при мысли, что это, может быть, мой супруг.

Господин Арбенин тоже как-то спал с лица, по-моему, при той же самой мысли. Он тяжело оперся на свою щегольскую трость, и медленно обернулся ко мне.

— Сделайте милость, графиня, представьте нас.

Интонация была выжидательная, а я приуныла еще больше, поскольку и понятия не имела, кто этот дед.

Между нами повисла легкомысленная паутинка молчания. Прошло целых полминуты, прежде чем ее порвал в клочья дребезжащий дедушкин тенор:

— Простите великодушно, сударь, вас-то я и не приметил сослепу!

— Слона-то я и не приметил, — чуть слышно проворчала я.

На самом деле крупная фигура моего провожатого вполне отчетливо просматривалась в полумраке. Дедок меж тем приосанился, даже, вроде бы, щелкнул отсутствующими каблуками домашних туфель и представился сам:

— Граф Корсаков Алексей Матвеевич, дядюшка Полинькин. А вы, юноша?

Никогда бы не подумала, что ответный прищелк каблуков может звучать облегченно, но именно так он и прозвучал.

Арбенин даже назвался на всякий случай погромче, соблюдая всякое возможное вежество. По-моему, мой дедок ему приглянулся. Мне и самой он понравился — маразмом тут и не пахло, совсем наоборот. Однако пора было сворачивать ситуацию.

— Благодарю за любезность, сударь, — снова обратилась я к Арбенину.

Намек он понял правильно, тихо хмыкнул и откланялся, пожелав мне всего наилучшего. Напроситься в гости при этом даже не попытался, чем слегка меня разочаровал.