Само совершенство

Все было, как в моем сне, вот только курганов не было видно…ах нет, вот и они, расположились в отдалении за моей спиной. И на одном, как и в моем сне, стояла массивная каменная фигура.

Можно было не торопиться, — откуда-то я знала это, — просто медленно брести сквозь травяное море, дышать горячим ветром моей древней родины и осознавать, что наконец я попала домой. Удивительно, ведь я чувствовала себя дома и в холодном, сыром Петербурге. Но здесь было совсем другое дело.

Во мне как будто проснулось существо из каких-то чудовищно давних времен, непохожее ни на прелестницу Аполлинарию, ни на серую мышку Полину.

Я даже не знала, была ли человеком в бесконечной глубине веков. Может, летала под небесами безмятежной птахой или топтала бесконечную степь сильной кобылицей? Разве теперь узнаешь? Да и неважно это.

— Что ты еле двигаешься, словно не видишь, куда должна прийти? — оказывается, пока я погружалась в далекое прошлое, ноги сами донесли меня до обиталища каменной бабы.

Она смотрела поверх меня совершенно бесстрастно, но, если бы статуи могли ворчать, ее голос наверняка звучал бы ворчливо. Я ждала продолжения монолога, но она не проронила больше ни звука, покуда я не взобралась на холм и не склонилась перед ней в вежливом поклоне.

— Долго же ты добиралась ко мне, — точно, она ворчит, просто лицо не меняется, да и как оно может меняться у каменного изваяния?

— Простите, раньше не вышло.

— И чем это ты была занята?

— Спасала сестру от злодея, — честно созналась я.

— Убила его? — это прозвучало совсем не кровожадно, скорее с академическим интересом.

— Да Госп… боги с вами. Мы просто отдали его душу в руки Эрлик-хана. Нам осталась оболочка. Скучная и туповатая, по-моему. Но зато безопасная.

— Эрлик-хан любит такие жертвы, дух человеческий ему сладок не менее, чем плоть, — можно подумать она, что ни день, отправляет хозяину нижнего мира такие подношения.

— Вам, наверное, скучно здесь стоять? — сама не знаю, с чего я спросила об этом.

— Привычно, — откликнулась статуя. — Мимо меня идет жизнь, проходит время, но плыть в этом потоке — не моя судьба. Моя судьба — смотреть, видеть и помнить.

Я только завистливо вздохнула.