Само совершенство

А сейчас — вот ведь изменчивая женская натура! — я мечтала перевести разговор на любую другую тему.

— Всего одно путешествие, и больше я никуда не уеду без твоего позволения. Одно, понимаешь? — для наглядности я повертела перед собой указательным пальцем.

— Смотри у меня, плутовка! — все же дядюшкина вишневая произвела на кавалера ожидаемый эффект.

Он ощутимо успокоился, перестал допытываться о моих секретах, отставил пустой бокал и обнял меня собственническим, неторопливым движением. Где-то там, в моем ушедшем будущем я терпеть не могла этого мужского желания обладать и контролировать полностью.

Может потому, что мне так и не встретился человек, готовый не только принимать решения за нас обоих, но и нести за них полную ответственность. Вот Андрей был готов, при этом жестко навязать мне свои решения ни разу не попытался, и я радовалась нежданной гармонии между нами от всей души.

— Не пора ли на боковую? — подмигнул предмет моих рассуждений, и решительно задул свечи в шандале, стоявшем на столе.

Проснулась я задолго до рассвета от странного ощущения: как будто порыв горячего, пахнущего травами, ветра огладил меня по щеке. Потом еще раз. И еще. Стоило мне усесться на постели, Андрей, не просыпаясь, что-то неразборчиво проговорил, и повернулся на другой бок. Я тихонько фыркнула: должно быть, он и во сне старался убедить меня жить более тихой жизнью. И тоже, наверное, без особого успеха.

В доме все спали, и ни единая живая душа не могла проводить меня в задверье — а звали меня, вероятнее всего, именно туда.

Освещая себе дорогу желтыми огоньками (этим новым умением я гордилась необыкновенно), я спустилась в подвал. Ключ на сей раз провернулся в двери легко, створка распахнулась, и стала видна целая полоса мягкого оранжевого свечения, проникающего сквозь темноту от одного из проемов.

Я вздохнула. Наряд правильный, понева с рубашкой, да и то, может быть, недостаточно старинный. Никакие опасности не могут подстерегать меня там, в гостях у древней каменной бабы.

Все в порядке, значит, надо идти, нечего зря топтаться у двери.

Шаг через порог привел меня в пещеру в основании холма, небольшую, прохладную и пахнущую сырой землей. А сразу за выходом из нее начиналась степь — огромное, напоенное жаром и духом трав пространство.

У самой кромки горизонта угадывались горные вершины, но до них было очень далеко, а вокруг меня — сколько хватало глаз — стелилась заросшая травами равнина.