Вдовье счастье

Я справлюсь! Неясная ярость вцепилась клещами в глотку и придала невероятных сил, скажи мне сейчас кто-то что поперек, и я порву в клочья голыми руками. Нежность к малышам подпитывала этот вулкан, и лава ненависти бурлила и обжигала.

Неизвестная мне тварь пару часов назад попыталась убить их мать, но теперь я их мать, и клянусь, я тебя найду, и ты пожалеешь, что родился на свет.

Поглаживая по шерстке пробудившееся во мне чудовище, я поправила малышке подушечку, натянула на плечи одеяльце, быстро глянула, как остальные дети.

Так рождается монстр. И что мне сделать? Заорать, приказать высечь на конюшне ленивую наглую бабу? Самой прямо здесь надавать ей оплеух?

Старуха тем временем уже застелила скамейку и, выпрямившись, таращилась на меня с нахальной ухмылочкой: мол, барыня, ложись почивай на голую-то деревяшку нежными косточками. Мое перекошенное лицо старуха приняла стоически, но, может, ей некуда было от меня удирать.

Я сдержалась. Ради детей, ради себя — мне о себе надо очень сильно заботиться, кроме меня, никто не подумает о малышах. Я даже гримасу превратила в вежливую улыбку.

— Принеси матрасик чистый, простыню, — стараясь не украсить речь крепкими рабочими словцами, которые неоткуда нежной барыньке знать, процедила я. — Одежку детскую принеси чистую да мне чая.

— Чай! — старуха всплеснула руками.

— Одежды и белья тоже нет?

— Да что, барыня, ты ночью удумала? — недоумевающе сопротивлялась старуха, и я не могла понять — это ее нормальное поведение или она действительно не возьмет в толк, что я от нее требую и почему. — До утра барчонок поспит, то ж дите, на него пеленок не напасешься! Чего на тебя нашло-то, матушка, ась?

Я нашла в себе силы перевести дух. Никакого злого умысла, просто старуха, как привыкла, завалилась спать, недовольна моим появлением и тем, что я с какой-то блажи хочу от нее непонятного.

— Неси, Агафья, — гневно повторила я, придумав ей наугад имя, и старуха по-гусиному начала обходить меня по широкой, насколько было возможно в маленькой детской, дуге, негромко ворча:

— Ой скаженная! Лукея я, барыня, а и впрямь тронулась! — она подошла к кроватке, сдернула одеяльце, и я едва не вырвала его и не огрела ее по щекам.