Эра цепей

Поймали…

Пьярим застыл на месте, когда девушка в саркофаге протянула ему свои руки, словно приглашая связать их. Такое поведение той, кому он столько лет служил, было для него как минимум необычным, пусть его и предупреждали о чем-то подобном. Пытаясь сохранить самообладание и не выдать своего удивления, он решил ей подыграть:

— Нет… Но я полагаю, что их люди уже идут сюда.

Это было ложью. Никто не отправлял на Эрцилль летучую мышь, не предупреждал о том, что сюда летит Харита из дома Артанитов. С тем скандалом, что она устроила на Шуррахе, сюда скорее прибыла бы дипломатическая делегация, но никак не жалоба в орден прозелитов, с которым архат Тюри Эрвель не желала иметь никаких дел.

— Не верь подонку, — прохрипел Ар. — Этих с пеленок учат врать. Ему собаку покажи, он тебя убедит, что это кошка.

— Где вы нашли такого интересного изгнанника? — улыбнулся Кастор, подойдя к саркофагу Ара. — Обычно кардийцы ведут себя куда скромнее с пьяримами, если у них нет защиты клана.

С этими словами он резко, не дав Ару ни секунды на реакцию схватил его за руку, потянул на себя, заставляя подняться.

— Не трогай его! — выкрикнула Харита, и Кастор, что потянул было руку к Ару, остановился.

Парень медленно разогнулся, так же медленно и плавно убрал руки обратно за спину, словно показывая, что не собирается ничего делать.

— Кто ты такой? Кому ты служишь? — нахмурившись, настойчиво спросила девушка.

— Как я уже говорил, мое имя Кастор, — он снова отвесил короткий поклон. — В данный момент моими нанимателями являются двое цутских принцев, прибывших на Эрцилль для дипломатических переговоров.

— Чего тебе от нас нужно?

— Уверяю вас, ничего дурного, — пьярим поднял руки перед собой, раскрыв ладони. — Мои наниматели лишь желают заручиться вашей поддержкой в переговорах, только и всего.

— Использовать меня, опять? — усмехнулась Харита.

— Конечно, — снова соглал, улыбнувшись, Кастор. — И прозелиты знают. Поэтому прошу вас, пройдемте со мной. Уверяю, я для вас не угроза.

— Харита… — прохрипел Ар, поднимаясь на ноги.

Но она молчала. Прикусив сухую, потрескавшуюся губу, она пыталась понять, можно ли верить ему. С одной стороны, он был ей совершенно незнаком и всем своим видом показывал, что доверия вызывать никак не может.