Эра цепей

— Ай… яй-ай-ай! — ее стон перешел в тихий писк, когда кровь побежала по телу, оживляя нервные окончания.

Отсидеть ногу было неприятно и больно. Тысячи иголок будто бы впивались в онемевшую конечность, вызывая острую боль при каждом малейшем движении.

Но сейчас таким было все ее тело.

До расслабленных, еще не привыкших к шуму ушей донеслись крики пассажиров соседних цепеходов. Никому не нравился процесс “оттаивания” после цутского молока. Некоторые, что путешествовали особенно часто, учились даже специальным техникам пилотов чтобы не пить эту гадость, а лишь впадать в длительный транс через медитацию — пилотам приходить в себя было гораздо легче, о чем явно свидетельствовал убежавший за пайком Фальт.

Пользуясь открывшейся возможностью, в трюм почти бесшумным шагом вошел Кастор, отбрасывая длинную тень на два саркофага. Харита, постанывая, медленно поднялась чтобы сесть, тогда как Ар еще лежал, только-только приходя в себя.

— Фальт..? — тихо, хрипло спросила девушка. — Кто это?

Она хваталась дрожащими пальцами за бортики саркофага.

— Вы кто? — громче повторила она.

Кастор сделал шаг вперед, скрестив руки за спиной. Он окинул медленным взглядом пустой, безжизненной маски сперва кардийца, пытающегося отдышаться, а затем девушку, что стала испуганно отползать от него, пытаться вырваться из холодного каменного плена.

— Меня зовут Кастор, — наконец элегантно поклонился пьярим.

— Ч… Чего? — непонимающе уставилась на него девушка, глаза которой пока еще плохо адаптировались к свету. — Ар..!

Кардиец в саркофаге застонал, стал подниматься, что-то тихо повторяя себе под нос. Через каждое слово в его речи звучало короткое, ёмкое “гух”, а руки мужчины сжимались в кулаки. Наконец, проведя сухим языком по таким же сухим губам, он прохрипел:

— Пошел вон, швабра на ножках.

— А это, полагаю, ваш спутник? — Кастор кивнул на сородича, тихо вздохнул.

— Ар, кто он такой? — спросила Харита уже своего защитника.

— Пьярим. Клан гузнолюбов…

Кастор позволил себе негромко, сдержанно засмеяться в ответ на такую нелестную характеристику, однако возражать грубому сородичу не стал. Снова взглянув на Хариту, он повторил:

— Вам помочь встать, госпожа?

— Чего ты меня госпожой называешь, гузнолюб? — проворчала она. — Ты из прозелитов, да? На них работаешь? На, сковывай.