Отмеченный Весной

Видимо, отправился вслед рванувшему на женские рыдания Ваньку. – Ты бы хоть оберег свой достал…

Но и его Ваня тоже не слышал.

Спустившись к болотам, он чуть не кинулся бегом прямо по льду, сковавшему страшную смертоносную жижу, но в последний миг разум всё-таки возобладал над диким желанием найти девицу, и парень остановился рядом с заледеневшими кустами можжевельника, нелепо взмахнув руками. Он вгляделся в негустой болотный лес. И тут снова раздался вопль:

– Ах, помогите!..

Ваня никогда не был чувствителен к женским слезам! Его раздражало, когда девушки принимались истерить или разбрасываться эмоциями в надежде вызвать жалость, но этот голос обладал невероятной силой.

Сердце непонятно с чего задрожало, грозя выпрыгнуть из груди, и Ваня откликнулся без страха и раздумий:

– Где ты?!

– Пожалуйста… Помогите мне!..

И Ваня побежал прямо по льду, хватаясь за кусты и за стволы деревьев. Через минуту раздался долгий протяжный вой совсем близко, и парень резко затормозил. Под одной из его ног хрустнула ледяная гладь, но он не уделил этому звуку ни капли внимания.

Глянув направо, он увидел среди деревьев, скрюченных над замёрзшим болотом, небольшую полянку, где вода почему-то не замёрзла, и между плоских белых льдин зияла чернотой большая лунка. А на краю этой лунки спиной к Ване сидела женщина.

Из-за облаков вынырнул желтоватый лунный лик и осветил своим сиянием контуры тела таинственной незнакомки. Она была абсолютно нага, при этом её ноги были по щиколотки опущены в болотную жижу. Стройную спину наполовину скрывали за собой длинные чёрные волосы, ровными прядями спадая вниз.

Она сидела чуть сгорбленно, руками явно закрывала лицо – рыдала.

Как же ей, должно быть, холодно!

Ваня бросился к девушке, уже расстёгивая свою кофту, чтобы накинуть на плечи незнакомки.

– Что с вами? – воскликнул он, не останавливаясь.

И тут она обернулась. Ваня резко замер на месте, чуть не поскользнувшись на льду.

Чёрные блестящие глаза девушки были лишены белков напрочь. Они смотрели с немой мольбой – и одновременно были переполнены страшной ненавистью.

Её бледная кожа была белее снега, и на её фоне глаза казались двумя бездонными провалами. Рот девицы искривился в страшной гримасе. Губы и язык были такими же чёрными, как ночное небо, и когда она тихонько завыла, широко раскрыв свою пасть, её страшный чёрный язык потянулся вперёд. Он был раза в три длиннее, чем простой человеческий.

И только сейчас наваждение будто отступило от разума Вани. «Что это за чудовище?..