Волков. Гимназия №6

Я не без труда, но все-таки вспомнил названия учебных заведений – в моем мире они были точно такими же. В те годы я не так уж часто заглядывал в Петербург, но порой приходилось – и с одной из Бестужевских воспитанниц у нас даже случился…

Хорошая была девчонка. И умненькая – других на курсах не водилось. Да и стоило обучение изрядно, а на казенный кошт девчонок не брали.

– А если не поступишь? – зачем-то поинтересовался я.

– Тогда пойду утоплюсь… Да хоть в дом терпимости! – Марья сердито нахмурилась и чуть ли не сдернула сковородку с примуса.

Похоже, я сам того не желая то ли наступил Марье на любимую мозоль, то ли просто ковырнул прошлое. И достал туда, куда сама она предпочитала не заглядывать.

– Да ты уж справишься, – проговорил я. – Бойкая деваха, своего не упустишь. Хоть на курсах, хоть и без них – не пропадешь.

– Ты не думай, что я так, Володя… Ну, что со всеми в койку прыгаю! – Марья вдруг покраснела и даже одернула полы рубашки, будто собственные голые ноги почему-то начали ее смущать.

– На дурочку ты точно не похожа. – Я на всякий случай сдвинул брови, чтобы слова звучали посерьезнее. – И ничего я такого не думаю.

Одеяло все еще манило теплом и приятным запахом, но день уже начался – и пришло время вставать. Я подхватил с пола брюки и принялся натягивать, стараясь не смотреть на Марью.

– Красивый ты, Володя, парень. Видный… – вздохнула она. – Нам ведь тоже надо… понимаешь? Любви, ласки – ну, хоть вот так.

Что ж… зато честно. В том девятьсот девятом году, который я кое-как помнил, нравы едва ли отличались какой-то особенной чопорностью – нет, народ, что называется, “отжигал” уже тогда. И крестьяне, и рабочие, и мещане, и купеческое сословие. Даже титулованные аристократы порой творили такое, что приходилось удивляться. Но все же говорить о любовных утехах вот так прямо было, пожалуй, не принято. Любая другая на месте Марьи скорее бы ударилась в слезы – или принялась обвинять коварного соблазнителя.

Чего я только не выслушивал наутро.

– Понимаю, – кивнул я, поднимаясь с кровати. – Кормить-то будешь, хозяюшка?

– А то. – Марья улыбнулась и чуть подвинула сковородку по столу. – Только с тарелками у меня не густо. Так поедим.

Я не имел никаких возражений, и уже в следующую минуту мы вовсю уплетали яичницу, едва не сталкиваясь лбами. А еще через четверть часа Марья избавила меня от неловкого прощания – и буквально вытолкала за дверь.