Волков. Гимназия №6

В расстегнутом кителе и без фуражки, зато так удачно, что я как будто еще даже мог успеть в гимназию до начала классов.

Мог – но не успел.

Ее величество судьба снова распорядилась иначе: не прошел я и половины дороги до остановки трамвая на Малом проспекте, как мне навстречу из-за угла вывернул дядька Степан. Без фуражки, одетый не по форме – зато сам сияющий, как начищенная бляха на ремне.

– Владимир! – радостно громыхнул он. – Вот чуяло сердце, что как раз тебя и встречу!

От старика попахивало перегаром, но разве что самую малость – если и он и шел в кабак поправить здоровье, то делал это с расстановкой и без спешки.

Да и в целом вид имел опрятный и даже солидный, хоть и сменил белый китель городового на самую обычную куртку.

– Тут, Владимир, такое дело… Уж не знаю – то ли его преподобие капеллан ходатайствовал, то ли участковый пристав сам расщедрился, – Дядька Степан заговорил тише, а потом и вовсе перешел на заговорщицкий шепот, – но вышла мне от околоточного премия. За безупречную службу и проявленный героизм… Ну, то есть – за Жабу с Упырями твоими.

Все как положено: премия и прочие награды – исключительно по чину. А мне, как лицу гражданскому, полагалась исключительно благодарность. Да и вряд ли дядька Степан имел глупость рассказать начальству, что отправил гимназиста ночью выслеживать кровожадную зубастую тварь – да еще и с собственным “наганом”.

– Давай уж мы с тобой порешим, Владимир, что Жабу вместе прибили… Я ж тоже при исполнении пострадал, выходит – а значит, и подвиг, считай пополам.

А Упыри – это работа целиком твоя. – Дядька Степан достал из кармана несколько сложенных вдвое синих купюр. – Держи, стало быть. Пятнадцать рублей ровно.

Изрядные по нынешним временам деньги – в этом мире и курс валют, и цены почти не отличались от тех, что я помнил. Половина зарплаты городового – или даже больше. А уж для безработного студента, которому приходится клянчить на жизнь у тетки – и вовсе чуть ли не целое состояние.

– Не надо, дядька Степан. – Я махнул рукой.

– Я вроде как не нуждаюсь – да и не за рубли дело делал, а исключительно по зову души.

– Как это – не надо? Я сам человек не богатый – но честь и достоинство имею. – Дядька Степан обиженно нахмурился. – И чужого мне не надобно!

– Да какое ж оно чужое? – улыбнулся я. – Околоточный премию не за красивые глаза выписал, а за безупречную службу. За то, что порядок блюдете.

– Вот ведь упрямый какой… Бери, кому сказано!

– Не возьму. – Я сложил руки на груди.