Волков. Гимназия №6

Гимназисты смотрели на меня то ли как на героя, то ли как ни идиота. И уж точно как на смертника, который сам себя приговорил – и сам отправился на эшафот.

Точнее, к стенке – той самой, у которой устроилась банда восьмиклассников.

Когда я приблизился, некоторые отвернулись, уставившись в тарелки, а кто-то даже чуть отодвинулся – видимо, все-таки побаивались после вчерашнего. Помнили, каковы мои кулаки в деле… Но запугать самого Кудеярова, конечно же, не вышло. Он сидел вальяжно, развалившись – прямо бандитский атаман.

И смотрел прямо на меня. Нагло, самоуверенно – будто и вовсе не было вчерашней драки, в которой мы с товарищами без всякой пощады лупили зарвавшийся восьмой класс. Будто ему самому не пришлось с позором удирать через окно, чтобы не отчерпать заслуженную порцию… этих самых.

Вот ведь зараза. Еще и лыбится – во всю поросячью рожу.

– Приятного аппетита – уж извини – желать не буду. – Я растолкал плечами двоих здоровяков и уселся на лавку напротив.

– Всего один? Неужто спешишь куда? – На широком лице вдруг появилось выражение почти искреннего сочувствия. – А то посидел бы с почтенными сударями… Угостился.

Кудеяров подцепил вилкой кусок котлеты – и швырнул. Не в лицо, не в грудь – на это кишка все-таки оказалась тонковата – а рядом, на столешницу. Так, что брызги сока полетели прямо мне на китель. Кто-то сбоку хихикнул, но как-то вымученно. А остальные и вовсе не издали ни звука: все три старших класса молча наблюдали, как собирается гроза.

– Спасибо, не голоден. – Я нарочито-медленно стер со щеки жирную каплю. – Где Фурсов?

– Кто? – удивился Кудеяров. – Не знаю такого. А вы, господа?.. Фурсова знаете?

Восьмиклассники тут же замотали головами, как китайские болванчики – дружно, чуть ли не синхронно. Некоторые даже осмелели настолько, что принялись смеяться – видимо, уже успели сообразит: драться в одиночку, да еще и при дежурном учителе я все-таки не полезу.

– Не знаем никакого Фурсова, – подытожил Кудеяров. – Не видели, не трогали, мимо не проходили… Ну, а ежели с человеком беда какая приключилось – на все божья воля.

Бам.

Я поначалу сам не понял, что случилось. Наглая рожа передо мной вдруг зарябила и подернулась красным. Смех зазвучал приглушенно, словно издалека – да еще и провалился на пару октав вниз и растянулся. Как будто зажевало пленку в старом кассетнике.