Волков. Гимназия №6

Время замедлилось, и я вдруг в немыслимых подробностях представил, как неторопливо поднимаю со стола вилку – и с размаху вгоняю Кудеярову прямо в глаз. Всю целиком, одним движением насквозь пробивая голову до задней стенки черепа… а может, и вместе с ней – если хватит сил ударить так, что четыре зубца выйдут из затылка.

– Поясняю: с сегодняшнего дня друзей у тебя здесь нет и не будет – и руки никто не подаст. Порядки устанавливаю я, а остальные сидят и молчат. И если какая собака гавкнет, – Кудеяров провел пальцем по горлу, – то он, считай, смертник… Усёк?

Я едва разбирал слова.

Странное ощущение заполняло меня полностью, занимая все органы чувств разом. Острое, почти болезненное – но вместе с тем знакомое и даже привычное. Ему хотелось отдаться без остатка: выдохнуть, отпустить вожжи. Вскрыть изнутри хрупкую оболочку плоти и дать волю тому, что уже не помещалось…

Не знаю, как я вообще смог подняться. Кто-то из восьмиклассников ржал вслед – но тем, кто сидел рядом, хотя бы хватило ума не пытаться меня задержать или ударить в спину.

Без единой капли Таланта они почувствовали… или просто увидели глаза, в которых уже не осталось почти ничего человеческого.

Обратно я шел на едва гнущихся ногах. Целую вечность – пока Петропавловский не утянул меня на лавку, буквально повиснув на плечах. Так мы и сидели – до самого звонка и дальше, когда гимназисты уже потянулись к выходу из столовой. В глазах летали алые завитушки, сердце громыхало в груди, как артиллерийская батарея, внутри все бурлило – но теперь я хотя бы мог держать… наверное, мог.

Пока снова не увидел Кудеярова. Он отстал от своих – то ли слишком долго провозился с грязной посудой, то ли специально дожидался меня в коридоре, чтобы размазать окончательно.

– Беда с твоим Фурсовым случилась, понял? Не на тех напал. А ты теперь ходи да оглядывайся. – Кудеяров ухмыльнулся и сложил на груди здоровенные ручищи. – А попробуешь меня хоть пальцем тронуть – враз из гимназии вылетишь.

– Все, хорош уже… Хватит! – Петропавловский встал между нами, закрывая меня тощей грудью.

– Отлезь!

– Ты бы, клоп, молчал. Целее будешь. А теперь – пошли вон отсюда, оба… Шавки.

Кудеяров сплюнул мне под ноги, развернулся широченной спиной – и неторопливо зашагал к уборной.

Бам.

Алые завитушки исчезли. Звуки снова звучали нормально, а мир вернулся к прежней обычной скорости. Сердце больше не колошматило… И только странное чувство никуда так и не делось.