Крылья Агнессы (книга 2)

Тоннель кирпичом выложен, лестница бетонная вверх, на шестой ступени земля, а выше и вовсе всё засыпано.

– Мда, работы непочатый край, – говорю устало.

– Глаза боятся, руки делают, – парировал Фёдор.

– И то верно, – ответил, вспоминая, как днище броненосца японского вспарывал.

– Я ж не просто так замок здесь сообразил. От воров подальше, – продолжил дворецкий и повёл меня ещё правее.

Опустился на землю дед, руками песок разметал, обнажая деревянную заслонку. Дёрнул за верёвку, и крышку поднял. А там ящик, в каких боеприпасы обычно хранят.

– Это наследство твоё, барин, – прокомментировал и добавил загадочно: – сам отворяй.

Со знанием дела открыл шпингалеты армейские, поднял крышку ящика и чуть воздухом не подавился.

Слитки золотые с одной стороны, бумаги какие–то, купюры и мешочки с другой. Приоткрыл один мешочек. А там камушки прозрачные поблёскивают, похоже, бриллианты.

Закрыл крышку с грохотом. Чувства противоречивые.

– Дед, почему я всё это время каждую копейку считал? – Выдавил с досады.

Посмотрел на меня Фёдор наставнически так. Вот прям как отец родной. И ответил на выдохе:

– Так надо было, Андрюш. В слабости и нищете угрозы в нас не видели и жить давали дальше. А теперь мы и не спросим, ведь так?

– Знать бы у кого спрашивать.

– А ты не горячись, навык оттачивай. На тебе весь Владивосток, – заявляет с ухмылкой Фёдор.

– А гвардия?

– Видят они не дальше своего носа.

– О чём ты, дед?

– О том Фиолетовом, что «Шрапнельщиком» зовут. Выжидает он…

Вот послушаешь иной раз деда, мурашки по коже.

***

Владивосток. Трактир «Бристоль» у бухты Сухопутная.

15 июля 1905 года по старому календарю. Суббота.

Неделю спустя меня всё ещё ищут, не давая высунуть и носа!

19:36 по местному времени.

Как и обещала Небесная, столица Приморья постепенно превращается в крепость с регулярным прибытием эшелонов с новыми войсками, боеприпасами и орудиями.

Вот и в свой выходной, когда всё–таки решил отвлечься, поддавшись уговорам товарищей, видишь одни и те же ненавистные рожи.

Меха–гвардеец Илья с друзьями из гусарского столичного лейб–гвардейского полка своим присутствием сразу испортил всё настроение. А его заносчивые товарищи в красных мундирах элитных кавалеристов только добавили напряжённости.