Крылья Агнессы (книга 2)

Поэтому я знал, что Фёдор при желании найдёт меня.

Он как раз и растолкал к обеду. Всё–таки умудрился перепугать деда.

– Андрей, ну куда ты полез? – Возмутился сразу.

– Да никуда, – пожимаю плечами, принимая сидячее положение.

– На японцев ходил? Признавайся, – наседает.

– С чего взял?

– Вижу по мехару, на броне следы от пуль, а на лезвиях остатки красной и бежевой краски, как раз японский флот так корабли окрашивает. Днище у них красное.

– Ну слетал, за Находку поддать им немного, – признался.

– На целый флот? Ты в своём уме, Андрюша? Японцы опаснее всяких оргалидов будут.

Коварные, обозлённые, своего не упустят.

– Да что уж говорить, – бурчу, поднимаясь. – Где твоих оргалидов искать? Руки чешутся.

– Где, где. На Хоккайдо их кишмя кишит по слухам. Там тебя уж точно императорская гвардия ловить не будет. На север по материку рванёшь, а потом на восток, час лёту.

– И это ты знаешь?

– А что знать? – заворчал дед. – Они ж над Уссурийским заливом разлетались, как во время атаки оргалидов не летали.

Прям взбесились. За Медведем охота велась большая и тогда. Эта машина особенная, она властям позарез нужна. Так дед твой покойный говорил. Он всегда ночью летал, чтоб всех с толку сбить. Давай–ка ты тоже не подводи, следуй его примеру.

– Хорошо, – отвечаю вымученно и поднимаюсь, чувствуя себя развалиной.

Пошатываюсь, Фёдор придерживает.

– Во, во, облетался, – критикует. – Может тебя, как больного в санчать определить? Азарову похлопотать не сложно будет.

– Ты бы лучше нашёл выход отсюда не через грот, – стону.

– Да есть он, Андрюш, – признался Фёдор, затылок зачесав. – Да только копать придётся снаружи. А это, сам понимаешь, подозрительно будет.

– И куда выходит?

– Когда поместье стояло, у нас беседка особая была с подвалом на утёсе. Но потом всё с землёй сравняли. А теперь там пост.

– Засада, – вздыхаю.

– Ну не совсем. Попросишься туда в караул, во время смены можем и покопать. А потом замаскируем, – предлагает дворецкий, и за собой зовёт. – Пошли, покажу.

За мехара зашли и правее двинули по стенке неровной.

Порода здесь острая, будто плавилась и стекала, как по дереву смола. А дальше ниша завешенная палаткой, которую я ещё не изучал.

Фёдор отодвинул полог и показал дверь буквально в камень впаянную. На ней замок навесной, приваренный на совесть.

– Раньше наверху закрывалось. Это уже я сделал от греха подальше, – комментирует и ключ из небольшой ниши достаёт. Открывает замок, затем дверь дёргает, со скрипом отворяя.