Сабаи

Глянь на приборы, снаружи жара! Сорок три по Цельсию.

Ну ё-моё! А я, очень кстати, весь такой в чёрном. Особенно лицо. Достал из заначки полевую плащ-палатку и накинул поверх майки, чтоб ненароком не обгореть. Моя куртка так и осталась где-то у Люси.

А она старалась не морщить замазанные жиром морщины, недовольно глядя, как раскалённый воздух дрожит над асфальтовой площадкой.

– Там дышать-то хоть можно? Или ещё скафандр надевать?

– Дыши на здоровье! – отозвался Натан, – с этим проблем нет. Уровень углекислого газа минимальный.

– Что? – переспросила Люси.

– Пенникелла.

– Это заразно?

Я усмехнулся и указал на люк:

– Вот и выясним. Полезай, давай.

– Почему это я первая?

– Потому что ты решила ничего не решать. Помнишь, на Шамбале?

– А… Ну да. Но это был критический момент, – нашлась она и одёрнула полы мундира. – Блин, я фуражку забыла.

– Ну и отлично. А то ещё причёску помнёшь, ха!

– Хм… Верно.

– Очень по-интендантски, – заверил я.

Люси хмыкнула и поправила сбившийся на лоб волос.

– В общем, буду ждать вас прямо здесь, – подытожил Натан, заглушая двигатели. – В крайнем случае — будем на связи.

Люк Крохи открылся с едва слышным щелчком. Снаружи ударил столб яркого света, и жар ворвался во внутреннее пространство челнока. Всюду заплясали пылинки. Под палящими лучами огромного алого диска, зависшего над головой, щурясь, как крот и стараясь дышать как можно реже, я скатился по круглому боку Крохи на твёрдую поверхность.

Один маленький шажок для человека — и сразу ожог дыхательных путей от раскалённого воздуха и волдыри на ладонях от обшивки челнока.

Следом, визжа и кашляя от удушающего зноя, на площадку спрыгнул молодящийся мужик в строгом мундире. Люк поспешно захлопнулся, вентиляционные сопла чихнули на прощание, и стоянка погрузилась в безмятежную тишину. Лишь едва уловимый ветерок качал бурые травинки, пробивающиеся сквозь трещины в асфальте.

Натан переслал мне маршрут. Действительно, до пресловутого Восточного рынка была всего пара кварталов.

Я оглянулся на Люси. Хоть сейчас на парад, ордена так и сверкали. На блестяшки было больно смотреть. На рукаве — герб Кибера. И без фуражки ясно, что какая-то важная шишка. В сицилийском захолустье это могло привлечь лишнее внимание. Зато я на её фоне смотрелся весьма невзрачно. Впрочем, сойдёт для какой-нибудь мелкой сошки на побегушках у интенданта.