Сабаи

– И я сама приму окончательное решение.

– Обязательно.

– И вообще, хочу право голоса, в спорах и обсуждениях!

– Непременно.

– Куда мы вообще ползём?

– Да.

Мы пробирались по воздуховоду: спереди Хулуд, затем Люси и я в роли замыкающего. Она не замолкала ни на минуту, и я уже не чаял увидеть свет в конце спасительного тоннеля.

– Что «да»?!

– Ну, в смысле, ползём.

– Куда?

– Наружу.

– А потом?

– На корабль.

– А как мы полетим, если пилот погиб?!

– А он жив, – отозвался Хулуд.

– Что?! Я же сказала — больше не врать!

– Так больше и не вру.

Я запомнил это путешествие надолго. Передо мной маячили голые ноги интенданта и прикрытый одной лишь курткой зад, который то и дело вставал посреди дороги, чтобы спросить ещё что-нибудь. Хулуд сосредоточенно вёл нас в обход лифтовой шахты, пару раз воздуховод плавно шёл под уклон, в некоторых местах пришлось протискиваться в узкий лаз между лопастями вентилятора, заведомо обесточенного то ли Хулудом, то ли вездесущими валькрами, которые изредка тоже куда-то деловито проползали.

Первый контакт с внеземной фауной сопровождался визгом ветерана бесчисленных стычек с колоссами. К счастью, кроме нас с Хулудом этот вопль никто не услышал.

Но всё же, по ступенчатым спускам, вывалявшись в пыли, мы вернулись на этаж с камерами содержания, и ещё ниже, по выводному каналу — в недра технического этажа станции. Это было ещё не самое дно, но где-то рядом. Духота царила невыносимая, и пыль превращалась во влажную грязь.

– А куда мы полетим?

– На Сицилию-3.

– Это, вроде, в Италии?

– Это планета.

– Итальянская?

– Не думаю. Скорее нет. Но когда-то была, наверное.

Под жилыми и торговыми зонами пролегали магистрали трубопровода и толстых кабелей. Здесь же располагался и узкий желоб для сточных вод, давно и основательно пересохший. В тоннеле пахло моющими средствами. Свет поступал с верхнего уровня, через сетчатые решётки и — реже — через квадратные световые колодцы в полу, где источником было слепящее сияние белого карлика.

– Ну, а говорят-то там на итальянском?

– Возможно.

– Блин, не знаю итальянского, – с досадой сказала Люси.

– Я тоже.

– А ты? – Она обратилась к Хулуду.

– Я говорю только на рухти, – буркнул он.

– Чего?

– Это ниддлеанское наречие, – пояснил я, – чем-то на квантонский похоже, только вместо шипящих звуков — кашляющие.