Сабаи

Доля клана стремится к нулю! Стоимость акций упала вдвое! Ооооо, твоё счастье, что ты сейчас так далеко! А впрочем, ты сделаешь всем большое одолжение, если дашь Кайоши себя придушить.

– Я… что-то не догоняю…

– Это твоя главная черта, Микайо! Шевели мозгами. Ты загремел в капкан Сансары. Вместе с твоим слепым сослуживцем. Я вещаю через него! Дурья твоя башка!

– Кхм… Здравствуйте, учитель… – вымолвил я.

Здравствуй, тьма, мой старый друг! Мастер Вафу умудрился достать меня и здесь. Наставнику было такое вполне по силам.

Спасибо, что не залез в меня. Наверное, этому препятствовало действие нанитов. Но как он отыскал меня — здесь?!

– Слава Патриарху! Обнаружены зачатки серого вещества. Примени их по назначению и немедленно уматывай со станции!

– Но куда, мастер?

– Ближайший обитаемый кластер — Мара-Донна. Сектор 402.69.28.

– Мара-Донна? Это же территория Имперлеоне.

– Верно. Что тебя смущает, Микайо?

– Ничего, учитель.

– Жаль. А то бы я рассказал, как мне плевать. Планета Сицилиа-3.

Отправь сообщение по прибытию.

– Но мастер… Как вы и сами заметили, мы в ловушке.

– Так выбирайся, олух! Если на голову надежды нет, пользуйся хотя бы чипом.

– Он отключён!

– Ясное дело, отключён! Стал бы я тревожить старину Кайоши?

Зоркий глаз опустил голову и плечи. Сила, сдерживающая его тело, начала ослабевать.

– И почему я не удивлён? – пробормотал он едва различимо.

Затем из его уст стали доноситься нечленораздельные, иррациональные и просто жуткие звуки.

У меня скрутило живот.

Лёгкие сдавило с такой страшной силой, будто мне на грудь обрушился молот боевого меха. Ноги подкосились сами собой, я сложился, скрючился, скукожился до размеров атома и ничего больше не видел. И слышал только, как барабанные перепонки пульсируют в такт бешено колотящемуся сердцу.

Это продолжалось несколько вечностей. Я успел состариться и умереть, а затем белый карлик поглотил Шамбалу и схлопнулся внутрь, и взорвался сверхновой, воссоздав всё с нуля, в прежнем виде. И даже меня, харкающего кровью и заходящегося удушливым кашлем на грязном полу.

С каждым багровым сгустком, выплёскивающимся наружу, боль отступала. Вскоре смог открыть глаза, чтобы увидеть, как лихо я уделал всё вокруг.

Как будто жахнул залпом галлон Эбола-колы.

Голова сделалась непривычно лёгкой. На миг я подумал, что выблевал все мозги, но тут же отринул эту мысль, потому как думать было необычайно больно. Белый шум застилал сознание. Я сел и огляделся, как в бреду.