Сабаи

Каково было парню! Вот тебе семнадцать и ты только что кончил школу — с грехом пополам и отвратными отметками. И вдруг - бац! Тебе тридцатник, университет пролетел, дома какая-то баба и двое детей, куча наград и званий, хорошая должность в министерстве орбитальной обороны Сунга, двести человек в подчинении — но ты всего этого не знаешь и не помнишь. И понятия не имеешь, как жить дальше. Ещё и колено болит перед дождём. Каждый вторник, потому что дожди плановые. Говорят, чувак рехнулся. А ещё говорят, что это был сын Вафу.

Стараюсь фильтровать подобные слухи, но...

Я поёжился, представив всё это, но выдержал пристальный взгляд мастера и ответил:

– Я справлюсь, учитель. Уверяю вас.

– Что ж, посмотрим. Буду следить за твоими успехами, хе-хе. Теперь ступай и не омрачай мой взор. Увидимся завтра утром, на космодроме. Посвяти отпущенное время тренировкам. А ещё — возьми-ка вот это.

Он протянул руку. Между указательным и средним пальцами была зажата тонкая чёрная пластинка. Старинный носитель информации. Вроде у Мориса на корпусе был разъём под неё.

– Что это?

– Небольшая страховка на случай, если что-то пойдёт не так. Изучишь по пути на Кибер.

Наверняка всё ради этой щепки и затевалось.

– Благодарю, учитель.

Я с облегчением поднялся: камни нестерпимо впивались в колено.

– Вы не могли бы оживить мой браслет? – спросил я, перед тем, как уйти.

– Ах, это, – Вафу пожал плечами, – ничем не могу помочь, старьё. Заведи себе новый. К тому же, насколько я знаю, половина препаратов на Кибере запрещена, а другая половина — не действует.

Другой состав атмосферы.

Я был почти уверен, что ему просто лень возиться.

– Но учитель, это семейная реликвия. Мой дед…

– Ладно, пёс с тобой! Оставь на столике в прихожей, займусь на досуге!

На том и расстались. Оказавшись на улице (и на порядочном расстоянии от дома), я облегчённо выдохнул и позволил себе, наконец, расслабиться. Вызвал пневмокапсулу и несколько минут наблюдал, как копошится внизу огромный город. Тысячи машин и частных челноков сновали туда-сюда вдоль его извивающихся артерий.

Близился полдень — момент, когда Нихон-5 скрывался за горизонтом на западе, в то время как на востоке брезжил рассвет его младшего брата, Нихона 5,5. В полночь они встретятся вновь. На Саме и Сунге не бывает темно, мы вертимся между двух солнц и просто гасим купол по ночам.

Уже по дороге домой я вспомнил, что так и не позвонил отцу. Мы с братьями зовём его Большой П. Потому что он как-никак патриарх семьи. Да ещё и работает послом.