Сабаи

– Движения нет! – сипло проговорил Натан. – Мы его… того?

– Сейчас узнаем. Давай вверх.

Кроха медленно взмыл над пылевой завесой. Корпус мешал моему обзору, поэтому первым монстра разглядел Нэш.

– Вот он! Лежит. Это… дыра? Это что, кишки торчат!?

– Похоже на то! – с не меньшим удивлением ответил Лоуренс. – Зоркий, ты это видишь?

– Погодите, он вроде шевелится!

– Подтверждаю. Ладно, с этого хватит. Попробуем повторить?

– Десять минут! – отозвался Зоркий глаз.

– Серьёзно? Такой долгий откат? – возмутился Пьер.

– Ты думал, я шучу?

– Да сунь кристалл в охладитель и дело с концом.

– Нельзя. Рванёт. – ответил Циклоп. – Придётся либо ждать, либо сваливать. Нет уж, лучше выцепим ещё одного, обстреляем по старинке.

– Эй… Ребята! – окликнул я.

Второй заход нам явно не светил. Оставшиеся колоссы зашевелились. Они не бросились в погоню, но отвлеклись от разрушения шахтёрского городка. Оба монстра скакали на месте и размахивали широко расставленными руками, выписывали ими странные фигуры в воздухе.

Нанобот продолжал препираться с Циклопом, настаивая на охлаждении какого-то кристалла. Колоссы продолжали заниматься гимнастикой на свежем воздухе, что было как минимум странно.

Я обернулся в направлении станции и всё понял. Гигантский колосс застыл на горизонте с поднятой над головой дубиной. Плавно, словно в замедленной съёмке, он присел. Порыв стремительного ветра сдул всю астероидную пыль вокруг него. Затем он подскочил, как минуту назад его уменьшенная копия.

– Лоуренс! Штырь! – проорал я.

– Не Штырь, а Штэк!

– Да посмотрите вы налево, идиоты!

– Полный ход! – в один голос заорали Циклоп и Нанобот.

Кроха сиганул вперёд, я только успел увидеть стремительно удаляющуюся тушу поверженного монстра, лежащую в чёрной луже.

– Гони-гони-гони… – тараторил Лоуренс, а я, стеклянными от ужаса глазами смотрел, как стержень воткнулся в землю — почти в том месте, где мы стояли только что.

С титаническим грохотом раскололась порода. Огромные куски отлетели вверх, а стержень проваливался всё глубже. От точки удара побежали трещины, расширяющиеся до неимоверных размеров. Огромные пласты проваливались вниз, под землю, в темноту.