Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Не стоит так переживать, – доброжелательно улыбнулся отец, но в голосе его зазвучал холодок. – Уверен, что такой способный юноша, как ваш сын, еще проявит себя в чём-нибудь другом.

– Ваша светлость, помяните моё слово, вам это с рук не сойдет, – выставив указательный палец, пообещал Арчибальд.

Рубиновый камень в перстне при свете свечей хищно блеснул.

– Вы мне угрожаете? – поднял бровь отец.

– Нет, предупреждаю, – взметнув подбитой мехом накидкой, Арчибальд соблаговолил удалиться.

– Теперь он окончательно стал нашим врагом, – задумчиво резюмировал отец.

– Он и раньше не был другом, – заметил я.

– Эрик, подумай про своего нового оруженосца, – рассеяно попросил отец, мыслями уже витая где-то далеко от меня. – Мне надо переговорить с Гансом.

Отец развернулся и оставил меня одного. Я почувствовал облегчение, его присутствие всегда меня тяготило.

Организм во время боя работал на пределе своих возможностей. Я выдохнул. Мозг понял, что мне больше ничего не угрожает и жестоко отомстил за перегрузку.

Мне требовалось восстановиться, а для этого необходимы были три вещи: хорошенько поесть, принять ванну и завалиться спать. Однако вместо желаемого отдыха, мне ещё долго пришлось с улыбочкой выслушивать фальшивые поздравления и вести абсолютно пустые беседы. Есть хотелось смертельно и, как назло, возле меня ни разу не оказалось слуги с подносом.

Сил это терпеть у меня больше не было никаких – ни гражданских, ни общественных. Я твердо намеревался презреть все приличия и улизнуть из этого душного зала на кухню.

– Эрик, вы подлец и интриган! – начал он, гневно поблескивая глазками.

– Хорошее начало для беседы, – усмехнулся я, с тоской поглядывая на выход за спиной Томаша, – хоть кто-то здесь не изображает радость от моей победы.

– Да, чтоб ты сдох, Эрик! – взвыл Томаш.

Судя по разъяренному виду Томаша, покой мне мог только сниться. Если он узнал о моих заигрываниях за шторкой с его прелестной сестричкой, то придется за это дело ответить здесь и сейчас. Однако эту мысль я сразу отмел, так как Стелла не стала бы рассказывать ничего брату. Не столько из доброго отношения ко мне, хотя и этого я не исключал, сколько застеснялась бы, ведь она ответила на мои ласки, да еще так охотно. Скорее всего, у Томаша ко мне было что-то другое.