Избранник смерти

— Наверняка он действовал по собственному разумению и никого из родственников не поставил в известность, что собирается сделать.

— А сколько их всего Петровых?

— Теперь пятеро: отец, мать, два взрослых сына и дочь на выданье. Жену старшего сына и его малолетнего ребёнка считать не будем. Выходит, что их не так уж и много.

— Однако у них множество прихвостней, — вставил свои пять копеек Лаврентий, поморщившийся из-за ветерка, налетевшего со стороны поля. — Почитай половина Гати под ними. И простолюдины, и дворяне попроще служат им.

— А с чего именно началась ваша вражда? — продолжил я расспрашивать спутников и покосился на рану, уже покрывшуюся засохшей кровью. Повезло, что пуля не прошла на пару сантиметров левее. Тогда бы я так легко не отделался.

— Матушка моя Лидия перед тем как за папеньку выйти замуж отвергла Петрова, а тот в бешенство пришёл. Говорит, моя ты будешь или никому не достанешься. Он и отца моего на дуэль вызвал, когда тот руки маменьки попросил. Магией бились они, да только не смогли победителя выявить.

Не убил папенька этого гада! — прошипел младший Астафьев, яростно сверкнув глазёнками. — Но женился-таки отец мой Павел на матушке, а Петров всё не унимался: жизнь им исподволь портил, чай в одном городе проживали. А спустя несколько годков папеньку моего застрелили, когда тот с Императором тогдашним турка воевать ходил. Да только застрелили его ночью, в русском лагере, когда османов вокруг и близко не было. Зато находился поблизости от того лагеря… кто бы ты думал?

— Петров? — предположил я, выгнув бровь.

— Он самый. У-у-у, подлюка! — погрозил Лаврушка кулаком в сторону Гати. — Он, он подло застрелил моего папеньку, оставив маменьку вдовой с тремя детьми малыми.

— А что же, расследования никакого не было?

— Да какое расследование? Время-то военное было, поход тем более. Списали все на происки турков. Ну а как в Гать пришла весть о том, что отец мой погиб, так маменька моя Лидия сразу слегла. Шибко она его любила. Полгода помучалась, а потом и пред Богом предстала.

— Она в лучшем мире, — проникновенно проговорил Лука и подбадривающе похлопал двоюродного брата по плечу. А тот шмыгнул носом, весь как-то сгорбился и опустил взгляд. Пришлось семинаристу продолжить рассказ. — С тех пор Петровы особо не докучали Астафьевым, но вы, Андрей, сами понимаете, что нынче та давняя вражда вспыхнула с новой силой. И я боюсь подумать к чему всё это может привести.

— Притом началось всё снова из-за женщины, — подметил я.