Сын Моржа и Куницы

Заслужив одобрительный взгляд Лидии, Егор принёс остаток тарелок и умильно уставился на стряпницу.

— Ну, чего ещё, — сурово сказал та, слегка покраснев. — Добавки?

Вместо ответа, Егор засучил рукава и взялся за губку и мыло. Вскорости посуда была чиста, разложена по типам тарелок и чашек.

— Что, так оголодал? — сочувственно спросила пышка.

— Нет, — признался Егор. — Друг помирает, мяса просит.

— Мяса? — удивилась стряпница. — Какого-то особого? С параметрами?

— Он сказал просто мяса, побольше. Но ещё просил уточнить насчёт рунных камней.

— А, так это ваш здоровяк, — кивнула стряпница. — Понятно. Островные — все прожоры. Я поговорю с госпожой Фаиной Артуровной, камни только она варит.

Навалила в глубокую тарелку тушёной говядины с овощами, щедро зачерпнув половником и отварного риса. Подумав, отдельно накромсала в другую тарелку копченой свинины. И положила пол-буханки ситного хлеба в нарезку.

Егор, хоть и был сыт по горло, аж слюной захлёбывался, пока тащил к болезному его скромный завтрак. Окончательно уверился, что есть кухарская магия, не может не быть.

Такие ароматы!

— А что такое мясо с параметрами? — спросил Егор, когда Мелвиг с радостной харей потянулся за ложкой.

Тот ложку-то и уронил.

— Как тебе сказать, — промямлил седой и прислушался.

Щёлкнул замок на двери в комнату Куней.

Островной боец набросился на еду, только ложка мелькала.

Но как ни старался, всё сожрать не успел. Рядом незаметно образовалась рыжая, нежно взглянула на седого и отобрала шанцевый инструмент из внезапно ослабших пальцев.

Так и сказала — мальчики.

Впрочем, Егору было нипочём.

Чуток брони против рыжей шпильки он со вчерашнего дня отрастил. А вот нечего бросать в озеро! Такое без последствий не проходит. Холодная озёрная вода охладит даже пылающее сердце!

Куней со значением подняла ложку и положила в пустую тарелку.

И, как подгадал, в дверь стукнул Балашов. Появился в проёме, обвёл всех суровым взглядом и мотнул головой Егору на выход.

— Посуду на кухню сами снесите, — успел сказать Егор и убежал.

А начальник охраны шагал по коридору налево. Пересёк центральный коридор, миновал комнату охраны и арсенал, казарму и помещения для семей бойцов, моешную. И остановился у стены, разрывающей коридор. В ней была дверь, которая на памяти Егора никогда не открывалась.

Балашов некультурно ткнул пальцем.

— Это, так сказать, внутренние помещения.

Егор молча кивнул.

— Здесь живут… наследники.