Сын Моржа и Куницы

Для убедительности начал размахивать руками, из-за чего опрокинул кружку с кофе у соседа.

— Ой, Лёня, ты такой умный, — протянула тёмненькая, проводя пальцем по кофейному озерцу, — ты про самосогласованную когерентность гидрозолей при одинаковой базе с термозолями сам придумал?

— Не Лёня, а Леонид! Сколько можно, Цветавна?!

— Прости, Лёня!

— А про термозоли… — глист подергал щекой и признался: — Нет, это следует из пятой главы первого тома кодекса Отейноса Эс Бес «Вода: мало, ничтожно мало и скрип песка на зубах».

— Но разве при наступлении когерентной фазы сольватные оболочки лиозолей не впадают в хаотическую полимеризацию на пределе Кендаля?

Худой пожевал губами.

— Уверен, можно уменьшить скорость полимеризации глубокой очисткой исходного материала, освобождая будущие лиозоли от центров полимеризации. Дело муторное, но — представь себе! — я смогу поднять уровень действия типичных коллоидов на четверть шага и срок хранения вдвое-трое.

— Мы сможем, Лёня. Мы. Ты без меня и Стёпки год потратишь только на первичную проверку идеи, — мило улыбнулась тёмненькая. — Потому предлагаю честное распределение на троих.

— И сколько это — честно?

— Мне сорок восемь процентов! — отрезала тёмненькая.

Глист задохнулся от ярости.

Егор восхитился и хихикнул.

Неизвестно, что там понаписал Доромир Кей Кей в «Коммерческой риторике», но девица вела себя как лучший его ученик. Сам бы Егор начал с пятидесяти процентов, но сейчас осознал, что сорок восемь — куда разумнее.

Лёня-Леонид кинул злой взгляд на невольного слушателя, в три глотка допил кофе, схватил девицу за руку и поволок за собой, что-то яростно и невнятно шепча ей на ухо. Лишь имя удалось разобрать. Цветавна то, Цветавна сё.

Светлый-конопатый потащился за ними, всё ещё плавая в своих мыслях.

А Егор поднял свой поднос, собрал часть посуды троицы и отволок на кухню.

Там, в клубах пара, посреди столов, печей, духовок, конфорок, груд ножей, батальонов вилок и ложек, редутов разделочных досок и магазинов всякого съедобного припаса, шустро двигались две стряпницы. Уже знакомая пышка и другая девица, помладше и в переднике покороче.

Гремели крышками, постукивали по кастрюлям, помешивали варево, снимали пробу, перебрасывались фразами на кухарско-магическом, смеялись в голос, раскладывали готовое по тарелкам и судкам.