Играть, чтобы проснуться

Ледокол вздрогнул, заметив это. Стоящий рядом гоблин быстро заткнулся. «Ой», – подумал орк, увидев то, что лежало в конце улицы. Его не волновала полиция – она была прикормлена, особенно в этом районе, где даже работали игроки и нипы «Гарона». Волновало его, что в злости он не рассчитал силу удара.

– Убери это, – указал Ледокол гоблину на еще недавно смеявшегося человека.

Молча кивнув и сдерживая рвотные позывы, гоблин начал уборку.

Молчание повисло между оставшимися наедине Гарионой и Ледоколом.

– Видишь, что ты сделала? – спросил орк, рыча так сильно, как будто это она только что убила своего подчиненного.

Конечно, злость орка была понятна. Не испугался же он простого хлопка по спине! Именно вид Гарионы, до сих пор пытающейся быть с ним ласковой, разозлил его, как и всегда.

Гариона рассмеялась:

– Ты такой буйный, ледышка моя… – сказала она, хихикнув снова.

Ледокол промолчал.

– Ты не успел спросить про брата? – продолжала она, теперь уже поглаживая его спину.

– Нет, – по спине орка пробежала струйка магии льда, обжигающая ее руку холодом.

Гариона, несмотря на резкую боль, не отдернула руку, через силу продолжая поглаживать большую спину орка. Она подняла другую руку к губам и свистнула, сунув два пальца в рот. Один из охранников магазина вскоре прибежал на зов.

– Найди сыщика, – сказала она, и эльф убежал.

– Я справился бы один, – произнес Ледокол.

Он хотел вернуть Ка в свои ряды. Это было бы полезно для Ледокола. Беран бы вскоре потерял свое место во главе гильдии, а Ледокол получил бы союзника, который все-таки не превышал его силы, да и не претендовал на его собственные интересы.

Для этого нужно было сказать, что именно эльф нашел его брата. Но он хотел сделать это сам – ведь все-таки это его брат.

Орк, наконец, повернулся и строгим взглядом посмотрел в глаза Гарионы.

– Не надо меня трогать. – Он перенес взгляд на других ее охранников и, рыкнув, дал им понять, что пора уходить. Они быстро исчезли в дверях магазина, дав несколько свободных минут Ледоколу.

– Ледышка, ты что, обиделся? – Гариона неожиданно стала снова ласковой и милой.

– Не называй меня так больше. Беран сделает фарш из меня и из тебя, если узнает, что ты меня так трогаешь. – Ледокол отвернулся и зашагал в сторону кафе, которое принадлежало женщине Берана, его вождя. Гарионе – женщине, которую он когда-то любил.

Ее предательство было обусловлено не любовью к Берану и уж точно не любовью к Ледоколу, а скорее любовью к деньгам и власти.