Багровый Руто

Я нашёл глазами место битвы с братом — тело убрали. Более того, на белоснежном мраморе не удалось разглядеть ни пятнышка, ни царапинки. Наверное, подобные поединки здесь не были редкостью. Я с отвращением уставился на лазурную.

— Доброе утро, мальчики! — провозгласила она и повернулась ко мне. — А, малыш новенький. Проснулся? Полдня проспал. Сегодня тебе простительно, но впредь учти: к тому моменту, как занавес поднимется, тебе следует ровненько стоять перед решёткой. Вон, погляди, как остальные делают.

Я окинул взглядом пленников в камерах напротив, что вытянулись по струнке с руками за спиной, и во всеуслышание отправил их вместе с хозяйкой в непристойное пешее.

— Другого от тебя и не ожидала, — прохладно усмехнулась императрица и вытянула руку в моём направлении.

Резкая боль пронзила всё тело. Я помнил её — такие же ощущения, как в тот миг, когда нас с Курвиндой настиг удар этой стервы прямо в воздухе, над пропастью. Неужели я сейчас так просто умру?..

Боль, однако, ушла так же внезапно, как и началась, и я обнаружил себя задыхающимся на пушистом белом коврике.

— Не упрямься просто так, — с укором сказала императрица. — Будь мудрее, призванный. Тебе нужно восстанавливать силы. Почему не ел? Я тебя не для того взяла к себе, чтобы ты подох здесь от истощения. Или хочешь обратно в катакомбы, к мамочке?

— Да, пожалуйста, — кивнул я. — Можно?

Императрица расхохоталась.

— Как бы мне хотелось сегодня выбрать тебя! Но нет, ты выглядишь так, словно вот-вот в обморок грохнешься. Лучше потерплю до завтра.

Кого же тогда взять… — она прошлась по кругу, всматриваясь в выстроившихся за золотыми прутьями пленников, и остановилась напротив рыжеволосого бородатого здоровяка в оранжево-коричневой повязке. — Ты, Шогро. Помнишь, я на днях рассказывала тебе о том, как сгорело твоё родное поместье?

— Помню, госпожа, — верзила послушно шагнул из своей камеры, когда решётка с лязгом отъехала в сторону, повинуясь движению руки лазурной.

— Так вот, это он сделал. Новенький, — она с усмешкой указала на меня пальцем.

— Скажи, Шогро, что ты чувствуешь, когда смотришь на него?

— Я чувствую злость, госпожа, — соврал тот; это было ясно по его потухшему взгляду — вряд ли этот бедолага уже был способен на эмоции. — Ненависть. Хотите, чтобы я с ним сразился, госпожа?

— Не сегодня, — императрица задумчиво разглядывала своего избранника. Кажется, опустошённое выражение его глаз и от её внимания не ускользнуло. — Знаешь, Шогро, в твоих интересах удивить меня сегодня.