Тысячеликий Какаши

Что еще?

— Сарутоби-сан убедил меня, как и всех остальных, что Наруто будет лучше не знать своего прошлого, не знать своих родителей, считать себя безродным сиротой. И даже став сенсеем команды Наруто, я ничем ему не помог. Ничего не рассказал. Даже не отдал те немногие фотографии и вещи, которые остались после вашей смерти.

Встав с места, Минато обошел стол сбоку, чуть не сбив на пол шляпу, и застыл, смотря в окно позади меня. Я хотел было повернуться, но он мне не дал, положив руку на плечо, и ощутимо его сжал.

— Ты не Человек-Беда и за его ошибки тебе не нужно каяться. А вот по Сарутоби Хирузену, скоро будут заказывать поминальную.

— Но ведь…

От боли в плече я заткнулся.

— Ты изменился, Сарутоби — нет. Если со мной что-то случится, не исключено, что он сделает ровно то же самое. Не волнуйся, в его смерти обвинят не меня, а Орочимару.

— Вы собираетесь заключить сделку с Белым Змеем? — оторопел я.

— Союз. Держи врагов ближе… Не напомнишь, как звучит твоя фраза целиком?

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе, Минато-сенсей.

— Хорошо, можешь идти, а об Акацуки мы поговорим завтра.

Не знаю, хорошо это или плохо, но я надеюсь, что Намикадзе намного умнее меня и распорядится знанием о неслучившемся с пользой для всех нас. Всё же у него гораздо больше возможностей, чем у меня. Да и спихнуть эту ношу на чужие плечи гораздо легче, чем нести ее самому.

Глава 49 Эффект бабочки

У всех должны быть тайны, но эта висела на мне даже не дамокловым мечом, а камнем на шее, и без нее дышалось невероятно легко!

Не знаю, шутка ли это тех сил, что забросили меня сюда, но прогуливаясь внизу, по улицам, как обычный человек, я повстречал Хизаши, который нес на плечах счастливого мелкого Неджи и вел за руку Хинату.

— Мы пойдем в кино! Пойдем в кино, — нараспев проговаривал Неджи.

— Но папа запретил, — пролепетала Хината, засмотревшись на витрину с конфетами.

— И ты подставишь дядюшку? Сдашь меня папе?

— Нет, — живо улыбнулась мелкота, — если дядя Хизаши откупится конфетами!

Я видел Сарутоби Бивако, которая отчитывала за что-то Асуму, а тот строил постную мину и делал вид, что не слышит.