Тысячеликий Какаши

Но если будет что-то серьезное, ты же нас предупредишь?

И, прежде чем подумать, я дернул головой, соглашаясь. Остановил кивок я слишком поздно, Намикадзе увидел то, что хотел.

Он треснул руками по столешнице и расхохотался.

— Я знал! Знал, что ты отвел беду от моей семьи! Но как?! Это видения, пророческие сны?

Молчу, думаю. Я все еще могу сказать лишь часть правды. Ведь так?

— Воспоминания о будущем, — тихо проговорил я, вслушиваясь в гул техники против чужих ушей.

Естественно такой ответ Минато не удовлетворил, он потребовал подробностей.

— Десятого октября вы оба должны были погибнуть, а Наруто стать джинчурики.

— Как я погиб?

— Шики Фууджин.

Минато уронил голову на руки: — Ты не мог знать о Печати Мертвого Демона. Но я рад, что Наруто избежал подобной участи. Когда думаю об этом, понимаю как глуп я был…

— Это была бы меньшая из его проблем.

— Что ты хочешь этим сказать? — пораженно вскинулся Намикадзе.

Я не мог себе отказать и поведал о том, какая жизнь ждала бы Наруто без родителей, о том что Третий настолько заигрался в политику, что потерял доверие Учиха и с легкостью закрыл глаза на убийство недовольного клана, свалив вину на старшего сына Фугаку — Итачи, что за посла Кумо, которого «потеряли» год назад при похищении Хинаты, пришлось бы платить смертью Хизаши.

Это в манге Сарутоби Хирузен смачно лизнул Кумо между булок, а Намикадзе Минато сделал вид, что Коноха не при делах, искренне посочувствовал и даже целую неделю изображал кипучую деятельность, пытаясь найти посла прикопанного в безымянной могилке.

А договор все равно заключили.

Минато был готов рвать и метать, он с трудом сдерживался, но все же он сделал над собой усилие, чтобы успокоиться.

— Ты рассказал обо всех, кроме себя.

— Мне нечем гордиться, Минато-сенсей.

— Брось, хуже чем Хирузен ты быть не можешь.

Грустная усмешка и морщины залегшие между бровей делали сенсея старше, чем он есть.

— У меня два прозвища: Шаринган-Какаши и Человек-Беда.

Первое, за то, что все задачи я решал исключительно силой, рисковал так, будто искал смерти. Второе за то, что с заданий возвращался только я один. Товарищей я не ценил, легко обменивая их жизни на свою или на жизнь заказчика. Задания были для меня наивысшим приоритетом, и вместе с тем я часто повторял слова Обито о тех, кто хуже мусора.

Минато задумчиво покивал, вспоминая.

— Теперь я понимаю, почему ты переменился.