Тысячеликий Какаши

Иногда мне самому уже кажется, что мое имя «Посол». Страшно подумать, как будут звать меня соседи, когда я уволюсь.

Дану было хорошо за шестьдесят (вот только выглядел он, максимум на сорок с чем-то), он не был шиноби, в классическом смысле этого слова, просто кое-чего умел на уровне генина, но не более того. Вообще все чиновники, с которыми я сталкивался в Конохе, умели распечатывать свитки, что намекало на умение работать с чакрой. Вероятно, из-за этого некоторые должности занимали чуунины-учителя из Академии.

После вопроса об имени Дан разговорился, рассказав, что стал чиновником, когда не смог сдать экзамен на звание генина пять раз подряд, но так как он был умным ребенком, его отпускать не стали, перевели в закрытую школу, где и выучили на чиновника.

Больше Яшамару меня не беспокоил и не появлялся, потому начало казаться, что тот разговор мне приснился. А если не приснился, то авантюру Яшамару не одобрили.

Обернувшись к ступенчатым стенам, которые остались далеко позади, я прибавил шаг, чтобы поспеть за повозкой.

Мы возвращались домой.

Глава 48 Полуправда

Забросив вещи в свою комнатушку, я кинул скорбный взгляд на кровать и пошел ябедничать.

— Может тебя в Киригакуре послать, с твоими талантами… — задумчиво проговорил Минато, постукивая пальцами по столешнице. — Опоздал ты с новостью о перебежчике. Он пришел вместе с джинчурики три дня назад.

— А Вы что думаете? — осторожно поинтересовался я.

— Нам не помешает второй джинчурики, — улыбнулся Намикадзе, — это удачное приобретение. Не без минусов, но всё же удачное. Печать у Гаары паршивая, нужно будет с этим что-то делать. Какаши, — улыбка Минато стала хитрой, словно лисья морда, — ты лучше объясни слова Яшамару о твоем даре общаться с Богами.

Легко пожал плечами и, не моргнув глазом, выдал: — Я соврал.

— Так же, как тогда с Кушиной и еще не родившимся Наруто?

— То было предчувствие. А с Яшимару я просто тыкал пальцем в небо и попал по больной мозоли.

— Мозоли в небе? — не понял Минато.

Как мог, объяснил, что означают эти выражения, и соврал, что читал это в какой-то книге, а мне эти обороты речи показались интересными.

— Ладно, — откинулся Минато назад в кресле, — не хочешь говорить — не говори.