Итан Хазгу. Проклятый лес

Поэтому ты здесь. Джарх идет на зов, а ты следуешь вместе с ним, и скоро Праматерь поглотит тебя.

— А ты кто такой?

— Я лишь смотритель, следящий за порядком. Чтобы Праматерь не беспокоили случайные гости. Меня зовут Тукве Май, — горделиво сообщил толстяк, как будто его имя должно было о чем-то мне сказать. — Хочешь, я провожу тебя к Праматери?

В том, что в конце этой прогулки меня ничего хорошего не ждет я не сомневался, но и толстяк явно не собирался уходить.

— Что это за хижины? Кто в них живет? — перевел я разговор на другую тему.

К Праматери демонов, кем бы она не была, мне пока не хотелось.

— Это выходы из дворцов господ, — охотно, но непонятно пояснил Тукве. — Они иногда приходят сюда, чтобы Праматерь благословила их.

— Эти халупы — дворцы господ? — удивился я, и толстяк снова заухал. Смешно ему значит…

— Глупый. И откуда тебя только принесло? Это вход, как дверь, понимаешь? А сам дворец далеко отсюда. Ты что, в норе жил и не знаешь, как жилища устроены?

— Типа портала что ли? — блеснул я знаниями.

— Угу, угу. Ну, пойдем уже? Праматерь чувствует тебя и ждет…, — и Тукве протянул ко мне свою трехпалую лапу, как будто собирался взять за руку.

Сейчас я уже явственно чувствовал, как где-то в центре груди скапливается напряжение. Как клубок колючей проволоки, шевелится и растет, угрожая выбраться наружу. Но еще я понимал, что могу с этим бороться, сжимая его обратно своей волей.

— Подожди, Тукве, — отмахнулся я и сосредоточился на внутреннем усилии. Внезапно все мое тело стало ареной битвы между джархом занги-тара и мной — внутри словно полыхал пожар, вспыхивая то здесь, то там, а я тушил его, подавлял чужую силу, задавливая в себя ростки враждебной воли.

От чрезмерных усилий и резкой боли ноги подкосились, и я упал на колени, сдерживая рвущийся наружу крик. Почему-то мне очень не хотелось орать перед этим толстяком. Наконец, сопротивление исчезло, и я смог встать и распрямить сведенные судорогой руки и пальцы.

Сражение продолжалось недолго, может с минуту, но я чувствовал себя как выжатый лимон.

Джарх занги-тара совершенно перестал бурлить, полностью подчинившись мне. Теперь он был как черная глина, из которой я мог по своему желанию лепить что-то. Не знал только, что именно, но не сомневался, что получится.

— Так, так, — недоуменно проговорил толстяк, внимательно наблюдающий за мной. — Непорядок! Праматерь ждет.

Он качнулся вперед, а его рука внезапно удлинилась и ухватила меня за запястье, сжав как будто тисками.