Итан Хазгу. Проклятый лес

Обрушенная широкая лестница мне не подходила, а других я не нашёл. Едва я решился спускаться по стене, цепляясь за камни, как обнаружил внизу ещё одно магическое плетение. Это было огромное и занимало большую часть первого этажа. Другими словами, куда ни глянь было оно.

Вся беда была в том, что мне нужно было пройти сквозь него, чтобы выйти из ратуши на улицу. Но касаться неизвестного заклинания, наполненного мадьей, мне очень не хотелось. Опасное оно или нет, я не знал, а проверять на своей шкуре желания не было.

С большим трудом мне удалось обнаружить безопасный проход вдоль одной стены, и я благополучно выскользнул на улицу.

Из одежды на мне были штаны и рубаха, наспех подобранные в логове тварей, а на плече сумка погибшего писаря. С ней-то я и решил разобраться в первую очередь. Может и выгорит что-то. Как я понял, чтобы пробовать выбираться из города, понадобится много денег. Тысяча медных монет, две, три? А у меня сейчас полсотни всего, из обоих найденных кошельков.

— Ты из ратуши вылез что ли? — с подозрением уставился на меня седоволосый пожилой мужик, сколачивающий деревянный ящик.

— Второй день, — не стал отпираться я. — А что там такого?

— Ты внутри был уже или только вокруг стены ходил?

— Не, я только присматривался, — соврал я.

— Тогда ладно, — расслабился седой. — А то смотри, уже к вечеру преставился бы. Неспроста запрещено туда лазать, указ самого графа. Магия там сильная, как говорят.

— А чего это хозяину города пришлось целый указ про какие-то руины писать? — поинтересовался я.

— Честь тут не причем, а поговаривают, что там Скорбящие повадились собираться…, — и мужик многозначительно замолчал.

— Ух, ты! — удивился я на всякий случай. — А чего им надо? И всегда было интересно, почему их так называют?

— Брешешь парень, — скривился седой. — Кто ж их не знает? Сейчас извели уже этих фанатиков, а еще года три назад никакой управы не было. Из-под каждой щели лезли. Тьфу!

И он осенил себя каким-то защитным знаком.

— Так, а указ зачем? — не понял я. — Выгнали да и все…

— Не, парень, тут дело темное. Сама графиня здесь все осматривала, а с ней один из Даэрлов, говорят, был. Запечатали там все

— Тех самых? — поразился я, вспомнив, что это фамилия правящего имперского рода. — Врут, поди...

— Сам не видал, — ухмыльнулся седой. — Может и брешут. Но вот если кто внутрь старой ратуши зайдет, то уже к вечеру его корчи одолеют и помрет вскорости.