Итан Хазгу. Проклятый лес

Мне показалось, или в голосе шади сквозило легкое беспокойство?

— Да, попасться им в лапы было бы нежелательно, — поддержал его Эйх. — Но необходимо предупредить Свободные племена. Раш-Ханн, прошу, отпусти Дуфа вернуться в Круг у Зеркального ручья. Пусть наши родичи успеют подготовиться для встречи с врагом.

— Не возражаю. Но как он переправится через реку и проскользнет мимо кораблей ягги? — уточнил я.

— Я хорошо плаваю, Раш-Ханн, вода любит меня и скроет в своих волнах от чужих взглядов, — хмуро улыбнулся Дуф, проверяя снаряжение и избавляясь от лишнего.

— Это правда, — подтвердил Монг.

— А если ягги идут в Кань-Лаг? — вмешался Кайел. — Надо бы сговориться о месте встречи и способе связи.

— Я все расскажу, — кивнул Эйх, и они с Дуфом переглянулись и кивнули друг другу. — Есть пара знакомых в городе.

— Ат-шара! — отсалютовал нам шади и отбыл, сразу сорвавшись на бег.

Эти слова, которые я впервые услышал около Ямы, теперь часто повторялись в разных ситуациях. И даже сектанты стали понемногу перенимать их для подтверждения полученных приказов.

Вершина холма встретила нас редколесьем, а дальше начиналась заросшая низина, клубящаяся легким туманом. Отряд ненадолго остановился, пока шади совещались, где лучше нам двинуться вниз. Я же пошел отлить, а заодно убедиться, что правильно чувствую направление. Каждую ночь мне раз за разом снилось, как я вхожу в большую пещеру и яркий теплый свет поглощает меня. Ощущения сна были так приятны, что я, поневоле мечтал скорее очутиться там, чтобы испытать их вживую.

Стоп! Что за мерзкое уханье я сейчас услышал? Резко дернув головой, я уперся взглядом в фигуру толстяка Тукве. Он сидел на большом камне, разложив свой необъятный живот на коленях. Несколько секунд назад его там не было, могу поклясться. Такую розовую тушу трудно не заметить. Но, похоже, что никто кроме меня его не видел.

— Чего надо? — бросил я ему. Ведь неспроста он приперся.

— Правильно боишься, человечек! — Тукве Май запомнил тебя и думает, что ты ему пригодишься.

— Ну, удиви меня, — неласково отозвался я.

— В том, что Праматерь тоже тебя помнит и ждет. Она сохранила отпечаток твоего джарха и алчет его, — толстяк облизнулся. — На тебя большой спрос, человечек.

— Если опять попробуешь тащить меня к ней, снова отрублю твою жирную клешню, — предупредил я его.

Он насупился и зашипел, но потом снова заухал.

— Тукве смеется потому, что занги-тары хорошо заплатят ему за следы человечка...