Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Противнику казалось, что согнутый воин не способен на дистанционный удар, но подшаг и толчок ногами, решали вопрос дистанции, неожиданно её сокращая. Свёрнутый и согнутый корпус разворачивался, придавая мечу энергию от самых ног.

Так случалось прежде... и так случилось сейчас.

Он вырвался из зарослей увидев меня в последний миг. Сверкнул клинок, и краткий миг нашего схождения оставил меня на ногах, а его тело сделав по инерции несколько шагов свалилось на землю. Жалобный, почти детский крик возвестил о том, что враг ещё жив.

Клинок вспорол незащищённое брюхо, зацепил кончиком позвоночник отдавшись в руке скрежетом кости и подрубил лёгкое.

Я едва удержал меч в руке, но точно знал, что сатир кишок не удержит. Сдохнет, вывалив их на землю и блея, как и подобает барану.

Улыбку с моего лица стёр мощный удар.

Он пришёл сбоку, в и без того раненную руку. Сломал её вместе с рёбрами и отбросил наследника Саминай на несколько метров. Откуда пришёл следующий удар я не видел.

Над лицом мелькнуло копыто и из уст помимо моей воли вырвался крик. Что-то узкое вошло в ногу и раздробило бедро, потом мазнуло по рёбрам. Попробовал закрыться рукой, но досталось и ей. Меня терзали несколько ударов сердца, прежде чем я втянул в себя воздух и обернул свою боль против врагов.

Я увидел себя со стороны и сжал невидимыми руками обоих чудовищ. Вздёрнув в воздух и зажав, давил, прижав друг к другу, пока моя астральная воля не размозжила их кости. В этот раз, я понял, что делать.

И мои раны, стали их ранами.

Приём школы призрака, тот самый, которому меня упорно учила ведьма, наконец-то сработал как надо.

Перемешанные в единое кровавое месиво туши рухнули на меня сверху заставив издать ещё один стон. У меня наконец получилось. Техника призрачной руки схлопнула раны, но не вернула мне силы. Каждая мышца моего тела дрожала от напряжения. Этот бой на пределе моих возможностей едва не обернулся ужасной катастрофой.

От одной только мысли, что месть над Саминай могла не свершиться из-за подобной глупости, моё сердце пропускало удар.

Залитый и пропитанный кровью с ног до головы, я выполз из-под трупов в тот миг, когда с небес рванулся дождь. Ливень стал неожиданным облегчением и отыскав в траве вакидзаси, я опёрся на него и встал на дрожащие ноги.

Стоны в траве, напомнили мне о спасённых, но я ещё некоторое время стоял, подставив лицо освежающим каплям.

Глава 5.