Одарённый кадет. Книга 2

— Не знаю, Александр! Я правда не знаю что делать! Скажи, посоветуй! Хоть что-нибудь.

Я не знал что ему сказать, кроме того, чтобы он молотком себе по пальцам ударил — чтобы не было больше соблазна в карты садиться играть если в своих силах не уверен.

— Ты это, прежде всего успокойся. Пока не знаю что тебе посоветовать. Но что-нибудь постараемся придумать.

— Правда?

— Ничего не гарантирую, но будем думать.

— Спасибо!

— Ты не думай, что я твои проблемы взялся решать, — поспешно произнес я, видя, что Иосиф засветился от счастья.

— Советом помогу. Остальное — сам.

Но Иосиф уже не слушал — жевал мои пряники. Мы принялись пить с друзьями чай, Бульмяк рассказывал последние новости — кто сколько отжался, кто сколько смог выжать от груди. Его новости были однобоки, но сейчас вполне годились — после вестей от Иосифа ничего важного слушать не хотелось.

Отдохнуть долго не удалось — по коридору раздался противный знакомый голос.

— Ну что утырки, думали Шмыгаль не сможет организовать вам теплый вечерок? Как бы не так! Собирайтесь.

Вот приказ командующего по корпусу — прямо сейчас, мальчики и девочки, мы отправляемся туда, где всю вашу детскую шелуху обобьют в один присест. Мы едем на Ведьмин Яр!

Глава 6. Яр

Грузовики уже стояли под окнами корпуса и выглядели угрожающе, словно монстры, пришедшие сожрать нас. Их крытые борта-рты поглощали добровольно забирающихся туда кадет, хищно светя красными стоп-сигналами.

— Чего расселись?! — в комнату ввалился Шмыгаль, глянул на стол. — Пушкин, ты что тут за пир устроил?

— Он только с гауптвахты, — сказал Бульмяк.

Шмыгаль зыркнул злобно на него, произнес:

— Твои заслуги в спорте, Бульмяк, мне греют душу, но уж лучше бы ты молчал. А ну живо все на улицу, отправка через десять минут.

Делать было нечего, мы пошли спускаться.

В грузовики погрузились в спешке — Шмыгаль был злой как собака и уже парочку самых нерасторопных ударил своим Даром электрошокером.

Колона выдвинулась в положенное время. Все кадеты молчали, понимая, что едут не на пикник.

Дорога заняла минут тридцать, мы долго тряслись по ухабам, кочками, едва не выпрыгивая с лавочек, на которых расположились.

Наконец, машина остановилась. Вновь раздался противный голос Шмыгаля, который приказал всем выгружаться.

Я спрыгнул с борта, огляделся.

Мы прибыли на полигон. Пустынная словно выжженная какой-то кислотой земля, вдали, почти у самого горизонта жидкий лес с желтыми деревьями. Местность навевала уныние и все прибывшие поникли.