Ограбление по-русски в начале перестройки

За двадцать с лишним лет они уже обрыдли: одни вырастали и шли в тюрьму или армию, а взамен подрастала достойная поросль.

Но где и как взять за жабры не «несуна», а достойного, махрового расхитителя или махинатора, причем гуляющего самого по себе, а не в связке с каким-нибудь чиновником из области?

Вот здесь и появилась Леночка Кравцова, выпускница юрфака. Её бросили в помощники Любовь Васильевне с двоякой целью: присмотреться, что с ней делать дальше.

То ли определять в следователи, то ли выгнать к ядреной матери в адвокаты.

Леночка, разобравшись в ситуации, стала генерировать идеи, поняв, что, если положительные результаты работы отдела не появятся, её карьера закончится, так и не начавшись, и она провалится в тартарары вместе с Любовь Васильевной.

Но раскачать ту оказалось непросто: Любовь Васильевна и хотела что-нибудь сделать, и боялась.

Конечно, можно провести рейд или ревизию, земля слухами полнится, где у кого рыло в пушку.

Но одна задумка Кравцовой пришлась начальнице по душе, возможно, потому, что для этого не надо было ничего делать трудоемкого: поставь капкан и жди.

Майор так и сказала:

– Ваша идея мне с самого начала понравилась: действительно, хватит нам всю эту шпану догонять, пора и самим атаковать.

И сейчас лейтенант прибыла доложить о ходе приготовлений к операции.

Любовь Васильевна приглушила звук в телевизоре.

– Вокруг объекта очень усилилась мышиная возня, – принялась рассказывать Леночка. – Бутафория к операции приготовлена, вопросы прикрытия отработаны, командированный по нашей просьбе из Риги капитан Лапиньш прибыл сегодня и уже приступил к работе.

– Кандидатуры подобрали?

Кравцова кивнула, достала из папки кассету и прошла к телевизору, на котором глыбой возвышался видеомагнитофон Воронежского завода, выпрошенный у руководства на время операции, где он стоял в кабинете у начальника больше для солидности.

Затюканный областью, подполковник готов был отдать в распоряжение отдела БХСС и свою служебную «Волгу», если бы знал, что это поможет Любови Васильевне быстрее свернуть себе шею.

Засветился экран, открыв взорам задворки заводского двора. Вдоль глухой стены цеха по мало ухоженной аллейке шли двое.