Ограбление по-русски в начале перестройки

Когда предыдущего начальника отдела перевели в область, за его кресло развернулась такая подковерная борьба, что руководство, в ожидании, чья волосатая рука помощи у конкурентов окажется мохнатей, временно кинуло Любовь Васильевну с детской комнаты милиции на отдел БХСС.

И надо же такому случиться, что в первый же день её работы на новом месте к ней заявился один из работников швейной фабрики, гордо именуемой местными властями «Горпромкомбинатом», и, со словами: «Сидеть пятнадцать лет я не хочу», – выложил толстенную тетрадь, где описывались все махинации его руководства.

Тетрадочка оказалась ещё та: с цифрами, с фамилиями, технологией экономии ткани, с маршрутами отгрузки левой продукции и получателями её вплоть до Сахалина.

Любовь Васильевне и делать-то ничего не пришлось: просто передать тетрадь в прокуратуру следователю.

И машина завертелась.

Дело вышло громкое, и министерство отдельным приказом присвоило Любовь Васильевне очередное звание. Она лишь мечтала получить его при выходе на пенсию, как делается всегда в армии и милиции, чтоб у человека на заслуженном отдыхе деньжат было побольше.

Но на этом неприятности (какие, какие – а зависть?) не закончились: получалось, что законопатить Любовь Васильевну обратно в детскую комнату так сразу уже невозможно.

Как-никак героиня всесоюзного масштаба, хоть к тому времени у одного из претендентов на кабинет и отыскалась в вершинах власти такая волосатая рука, прямо лапа орангутанга, так что покровитель второго конкурента выглядел просто слоном перед мамонтом.

И все, и, прежде всего, сама Любовь Васильевна, понимали, что сидеть на таком хлебном месте ей долго не дадут. Которое дает такой почет и уважение в любом магазине: бросишь пустую сумку на стул в кабинете у директора – хвать, а она уже полная!

И потому начальник милиции каждое утро на планерке очень-очень корректно намекал, что, конечно, плотник с завода «Стройдеталь» с двумя досками или там машинист тепловоза с канистрой солярки, это, может, и хорошо, но не масштабно.

И если кто-то не может работать в полную силу на чрезвычайно ответственном месте, то он, начальник то есть, с пониманием отнесется к заявлению с просьбой о переводе на то место, которое вполне по силам заявителю.

Очевидно, к начальнику товарищи из области тоже применяли китайскую пытку: капали на темечко.

Но Любовь Васильевне уже как-то разонравилось возвращаться к нравоучениям великовозрастным оболтусам и малолетним хулиганам.