Карамора. Книга I

Петрович тем временем посмотрел на мою руку и с легкой иронией в голосе, спросил:

— Что, местный граф опять набивается в друзья?

Поджал губы, кивнул и постарался слинять в свою комнату, но для старика эта тема была уж слишком... забавной.

— А ты взял бы и согласился. — добавил он, — Статус повыше будет, с твоим опытом и тем, как ты быстро раскрываешь преступления, побыть наемным детективом, пожалуй...

— Лучшее, что могло бы быть со мной в этой жизни, — закончил я за него прервавшуюся фразу, — Нет, Петрович, это не то.

— А почему же? Денег больше, почета — в разы!

Понимая, что разговор опять перерастет в спор, сухо ответил:

— Время подумать у меня есть. Он уже месяц клинья подбивает.

— Ну так, сам понимаешь, почему, — кинул мне вслед, когда уже прикрыл дверь в его кабинет.

Выдохнул, чуть облокотился на стену, запрокидывая голову.

Этот... граф Укупник... уже по самую шею встал. Ведь и не скажешь настоящую причину окружающим. Из-за которой он так за мной бегает. Нравы местных чинуш..

.

Хотел было сплюнуть себе под ноги, да в доме так не принято. Я себя уже, сколько корил, что помог этому болвану в его нетрадиционной...

— Ужас, — пробубнил под нос и поплелся в свою комнату.

Аркадий Семенович оказался у нас любителем... этих, радужных парней. Застал я его в компании двух молодцев в городской бане, когда поехал на вызов. Птичка напела, мол, убрать его хотят. Вот один из любовников-то и оказался убийцей. Спас мужика, да на свою голову.

Обещал же ему еще тогда, что секрет его никому не расскажу, от денег отказался, а он все бегает и бегает за мной.

Оставалось только надеяться, что сосватать не попытается. Видел я его дочурку, дура-дурой. А свои старые привычки, увы, вывести не могу.

Мне девушка рядом нужна умная, в меру красивая и поддерживающая во всем. А жениться на дочке того же купца — себе во вред. Тут порою и так, с местными общаешься и возникает ощущение, что у тебя понижается умственное развитие, а уж жить с такой...

Уже будучи раздетым, выскочил в коридор, чтобы просканировать дом.

Все же — привычка быть настороже никуда не ушла. Дверь взломать мог любой дурак с особыми навыками, хоть красть и нечего, но я побаивался местных шпионов. Ибо не знал, какой отпечаток в обществе, оставил Петрович. Как-то не хотелось просыпаться в луже собственной крови.

Коридор, комнаты и двери — просканировал. Ни чужих запахов, ни отпечатков. Только зеленый дымок возле кабинета старика.

— Ну, доброй ночи, милый дом.