Нерушимый-2

Ну песец, приехали.

Глава 11. Открытое лицо приятно для удара в челюсть

Я взял записку, повертел в руках. Написана она была каллиграфическим, я бы даже сказал, женским почерком. Нет, большие люди так не действуют.

Скорее всего, они прислали бы парламентера, причем это должен быть человек более-менее влиятельный, иначе грош цена его словам. Только совсем ушибленный поверит идиотской записке и сдастся во время боя. С кого потом спрашивать обещанную сотку? Достоевский пальцем у виска покрутит и даже разговаривать не станет.

Возможно, это работа кого-то из общаги. Кто-то прикалывается, надеясь испортить мне настроение? На ум сразу же пришла Настя. Вот на женскую не месть даже, «мстю» очень похоже. Или Шрек обо мне своим проговорился, и теперь Артурка так гадит?

Однако какова бы ни была цель автора записки, посеять тревогу ему удалось. Я положил листок в нагрудный карман, чтобы показать Льву Витаутовичу. Бывших сотрудников БР, думаю, не бывает, тренер подскажет, как относиться к такому.

Позавтракал так плотно, что из-за стола не встал, а выкатился — на взвешивание плевать, турнир-то без весовых категорий, а за три часа до первого боя все переварится и усвоится.

Перед выходом проверил вещи. Вроде все взял, ничего не забыл. Своей бойцовской экипировкой пока не обзавелся, так что буду в привычном — в том, что пожаловал Витаутович. А на сам турнир, надеюсь, «Динамо» выдаст что поновее. Все-таки будем защищать честь клуба.

Уже дойдя до лестницы, я решил, что неплохо бы оценить, как выгляжу, проверить, сошли ли отеки от ссадин. На автомате заглянул в душевую, где над умывальниками висели зеркала, посмотрелся в одно из них и… вспотел, волосы встали дыбом, а сердце заколотилось. Я же боюсь зеркал! Все-таки мозг — странная штука. Каждое утро, умываясь, смотрел куда угодно, только не в зеркало, а сейчас, когда думал о записке, позволив телу самому двигаться до выхода из общаги, забыл о своей фобии.

Хорошо, что она не касалась отображения с камеры телефона. Включив ее, я критически осмотрел лицо: ну… нормально. К сожалению, повышенной регенерации нет, так что заживать будет как на любом другом человеке. Впрочем, оно и хорошо — меньше подозрений того же Витаутовича.

По коридору я топал на цыпочках, чтобы не разбудить жильцов, отсыпающихся накануне Нового года. Так же тихо намеревался проскользнуть мимо дозорного пункта Мищенко, но комендант уже бодрствовал.